The Dark Lord Ascending

Переводчик: just Tonks Редактор: garder

Эти двое, один возле другого, словно из-под земли выросли посреди узкой дорожки, залитой лунным светом. Выросли и застыли как вкопанные, нацелив волшебные палочки друг другу в грудь, но тут же расслабились – каждый понял, что перед ним свой, – и спрятали палочки под плащами, а сами быстрым шагом, плечо к плечу, куда-то направились.
– Новости? – спросил тот, что повыше.
– Более чем, – отозвался Северус Снейп.
Дорожку стиснули низенькие заросли дикой ежевики – слева и высокая, любовно ухоженная живая изгородь – справа. Двое дружно шагали, и полы длинных плащей путались у них в ногах.
– Думал уж, все – опоздал, – буркнул Яксли. На его грубо отесанное лицо падали то отблески лунного света, то тени от склоненных ветвей, заслонявших луну. – Дело-то вышло похитрее, чем я было решил. Но ему наверняка понравится. А ты, смотрю, рассчитываешь на распростертые объятия?
Снейп, не вдаваясь в подробности, лишь кивнул. Оба свернули – направо от дорожки шел широкий въезд. Живая изгородь изгибалась – уткнуться можно – и убегала, насколько хватало глаз, за внушительные кованые ворота, преградившие путь. Но Снейп и Яксли не сбили шага: каждый молча поднял левую руку, словно в приветствии, и оба прошли сквозь ворота, словно сквозь дым, а не сквозь темный металл.
Шаги их были еле слышны – тисовая изгородь приглушала звуки. Откуда-то справа донесся шорох. Яксли, вновь выхватив палочку, прицелился поверх головы своего спутника, но – надо же – по изгороди с самым напыщенным видом прогуливался ослепительно белый павлин: он-то и шуршал.
– Да, он у нас живет на широкую ногу, этот Люциус, – хмыкнул Яксли, пряча палочку обратно под плащ. – Павлины, вот ведь…

Прямая дорожка бежала вперед – туда, где сквозь тьму проступал красивейший особняк. Сквозь стекла в рамах окон первого этажа, разделенных переплетами на ромбы, мерцали огоньки. Где-то в темном саду за живой изгородью бил фонтан. Снейп и Яксли, ускорив шаг, направились прямиком к парадному входу – дверь распахнулась и впустила гостей, хотя ее вроде бы никто и не тронул.
Роскошный ковер почти полностью покрывал каменный пол проходного коридора – просторного, смутно освещенного, с богато украшенными стенами. На стенах висели портреты: бледные лица провожали взглядами Снейпа и Яксли, пока те шли мимо. Спутники подошли к основательной деревянной двери, что вела в следующую комнату, замерли в нерешительности – вдох, выдох, – и Снейп повернул бронзовую ручку.
Гостиная была битком набита людьми – все безмолвно восседали за длинным, искусно отделанным столом. Прочая мебель, стоявшая обыкновенно в комнате, была расставлена вдоль стен, как придется. В камине – его красивую мраморную полку венчало зеркало в позолоченной раме – гудело пламя, источая свет. Снейп и Яксли на какой-то миг замерли у порога. Как только они пригляделись к полумраку, их взоры приковала странная картина, что поневоле заставляла поднять головы: над столом вверх тормашками висел человек – по всей видимости, без сознания, – и, отражаясь в гладкой, полированной поверхности столешницы под ним и в зеркале, вращался, словно бы подвешенный на невидимой веревке. Никто из сидевших внизу не поднимал глаз – разве что мертвенно-бледный юноша, примостившийся точь-в-точь под телом. Казалось, он просто не в состоянии совладать с собой, то и дело кидая взгляд вверх.
– Яксли, Снейп, – отчетливо прозвучал высокий голос во главе стола, – вы едва не опоздали. Он сидел прямо перед камином – тот, кому принадлежал этот голос, – и поначалу обоим вновь прибывшим было не разглядеть его лица, одни лишь очертания. Однако стоило им подойти поближе, и сквозь мрак проступило его лицо – безволосое, похожее на змеиную морду: ноздри-прорези, блестящие красные глазки с вертикальными зрачками. Лицо было настолько бледным, что казалось, будто оно излучает, точно жемчуг, некий блеск.

– Северус, сюда, – Волдеморт указал на место по правую руку от себя. – Яксли – к Долохову.
Оба повиновались и сели. Почти все взгляды были устремлены на Снейпа – к нему-то Волдеморт и обратился в первую очередь.
– Итак?
– Мой Лорд, Орден Феникса намерен вывезти Гарри Поттера из его нынешнего укрытия в субботу, как стемнеет.
За столом заметно оживились: одни напряглись, другие встрепенулись – но все не сводили глаз со Снейпа и Волдеморта.
– В субботу… как стемнеет… – повторил Волдеморт, буравя своими красными глазами Снейповы черные. Иные даже отвернулись – должно быть, опасаясь, что свирепый взгляд превратит их в пепел. Однако Снейп спокойно взирал на Волдеморта: миг, другой, и на лице у того зазмеилась щель – безгубое подобие улыбки.
– Хорошо. Очень хорошо. И это известно от…
– …от осведомителя, о котором мы с вами уже беседовали, – закончил Снейп.
– Мой Лорд…
Яксли подался вперед, чтобы лучше видеть Снейпа и Волдеморта по ту сторону длинного стола. Все лица обратились к нему.
– Мой Лорд, я слышал иное…
Яксли было замолчал, но Волдеморт не спешил его перебивать, и он продолжил:
– Долиш – это аврор – обмолвился, будто Поттера никуда не повезут до вечера тридцатого, кануна мальчишкиного дня рождения, когда ему исполнится семнадцать.

Снейп осклабился.
– Как сообщил мне мой осведомитель, они хотят направить нас по ложному следу: выходит, вот он. Вне всякого сомнения, Долиш под заклятием Confundus. Это уже не впервые – он, как известно, уязвим для подобных заклинаний.
– Смею уверить вас, мой Лорд, – вмешался Яксли, – Долиш был абсолютно убежден…
– Конечно, он был убежден, если его закляли, – сказал Снейп. – Смею уверить вас – вас, Яксли, – аврорат более никоим образом не будет участвовать в охране Гарри Поттера. Орден полагает, что в Министерстве есть наши люди.
– В кои-то веки до Ордена что-то дошло, – сипло хохотнул приземистый человечек, сидевший близ Яксли. Подхваченный смешок прокатился вдоль стола.
А Волдеморт – Волдеморт не смеялся. Подняв подбородок, он рассеянно разглядывал тело, что по-прежнему медленно вращалось наверху, и, казалось, полностью ушел в себя.
– Мой Лорд, – продолжал Яксли, – Долиш считает, что перевозить мальчишку будет целый отряд авроров…
Волдеморт поднял большую белую руку, и Яксли мигом пришипился, с горечью наблюдая, как тот вновь обернулся к Снейпу.
– А потом – где они будут прятать мальчишку потом?
– У кого-то из Ордена, – ответил Снейп. – На дом, как сообщает мой осведомитель, наложили наиразнообразнейшие защитные заклинания – словом, Орден и Министерство сделали все, что могли. Полагаю, вероятность взять его там ничтожно мала – если, конечно, до субботы не падет само Министерство. Это могло бы помочь нам обнаружить и обезвредить большую часть заклятий, чтобы прорваться через остальные.

– Ну, Яксли? – через весь стол обратился Волдеморт. Отблески каминного пламени дико плясали в его глазах. – Падет Министерство к следующей субботе?
Все головы вновь дружно повернулись. Яксли приосанился.
– Мой Лорд, на этот счет у меня отличные новости. Я – с трудом, приложив громадные усилия – наложил на Пия Тикнесса проклятие Imperius.
Многие из сидевших вокруг Яксли так и ахнули, а его сосед с перекошенным лошадиным лицом, Долохов, отвесил ему одобрительный шлепок меж лопаток.
– Поехали, стало быть, – кивнул Волдеморт. – Но Тикнесс есть Тикнесс, не более того. Скримгера должны прямо-таки окружить наши люди, и лишь тогда можно приступать. Одна-единственная неудачная попытка покушения на жизнь министра – и многое придется начинать сначала…
– О, мой Лорд, это так… но, как вам известно, Тикнесс как глава отдела магического правопорядка постоянно связан не только с самим Министром, но и с главами других отделов Министерства. Так что теперь, когда такой большой чин в нашей власти, мы подчиним остальных, и сообща они свергнут Скримгера.
– Да, если только нашего общего друга Тикнесса не разоблачат раньше, чем он сумеет подчинить остальных, – ответил Волдеморт. – Как бы то ни было, сомнительно, что к следующей субботе Министерство будет моим. Если мы не в состоянии захватить мальчишку на месте, надо взять его по пути.
– Мой Лорд, здесь мы их обскакали, – Яксли прямо-таки из кожи вон лез, чтобы и ему перепала толика благосклонности. – Наши люди теперь есть и в отделе магического транспорта. Если Поттер трансгрессирует или воспользуется каминной сетью Floo, мы тотчас же узнаем.
– И то, и другое исключено, – возразил Снейп. – Орден избегает передвигаться так, чтобы этим управляло или за этим следило Министерство. Они не доверяют ничему, что с ним связано.

– Тем лучше, – кивнул Волдеморт. – Он будет вынужден передвигаться в открытую. Так его будет проще взять, ясно как день.
Он вновь поднял взгляд на тело, что по-прежнему медленно вращалось, и продолжал:
– Я сам разберусь с мальчишкой. С Гарри Поттером наделано слишком, слишком много ошибок. И многие из них – лично мои. То, что Поттер еще жив, – это не его заслуга, а моя недоработка.
Все, кто был за столом, взирали на Волдеморта со страхом: судя по лицам, каждый побаивался, как бы лично его не обвинили в том, что существование Гарри Поттера еще длится. Впрочем, Волдеморт разговаривал скорее сам с собой, чем с ними, и все так же, подняв подбородок, обращался к бесчувственному телу.
– Я был беспечен, а потому дорогу мне перешли случай и случайность – о, эти губители всех замыслов, кроме наилучших. Но теперь жизнь меня научила. Я осознал то, чего не осознавал прежде. Только я могу убить Гарри Поттера – и я убью его.
Не успел он договорить, как комнату вдруг огласил протяжный, дикий крик страдания и боли – точно в ответ на эти его слова. За столом многие, вздрогнув от неожиданности, устремили взгляды вниз: звук, казалось, шел у них из-под ног.
– Хвост, – произнес Волдеморт, не повышая голоса, все такого же негромкого и задумчивого, и не отводя взгляда от тела, что так и раскачивалось само собой, – разве я не предупреждал тебя, что нашей жертве следует помалкивать и что твое дело – следить за этим?
– Д-да, мой Лорд, – выдавил низенький человечек за длинным столом посередине, который сполз со своего кресла так глубоко, что казалось, будто место свободно. Он кое-как выбрался из-за стола и потрусил из комнаты, оставив за собой лишь странный серебристый отсвет.
– Как я уже говорил, – продолжал Волдеморт, снова вглядываясь в настороженные лица своих последователей, – жизнь меня научила. Научила, например, вот чему: мне будет нужно взять у кого-то из вас волшебную палочку, когда я отправлюсь убивать Поттера.
Волдеморт мог бы заявить, будто хочет взять у кого-то из них руку, – и все равно на лицах собравшихся не отразилось бы большее потрясение.

– Добровольцев нет? – произнес Волдеморт. – Что ж, поглядим… Люциус, тебе, сколь я понимаю, палочка больше не нужна.
Люциус Малфой почтительно поднялся. На его кожу падали отблески пламени камина, и она казалось желтой, восковой, – а глаза утонули в темных кругах. Он заговорил, и голос его был хрипл.
– Да, мой Лорд?
– Твою палочку, Люциус. Я требую твою волшебную палочку.
Малфой украдкой покосился на жену. Столь же бледная, как и он сам, недвижным взглядом она смотрела прямо перед собой. Длинные светлые волосы падали ей на спину не шелохнувшись, но под столом на краткий миг ее тонкие пальцы сжали запястье мужа. Малфой высвободил руку, полез во внутренний карман, вынул волшебную палочку и передал ее Волдеморту. Тот, подняв палочку прямо к красным глазам, принялся внимательно ее разглядывать.
– Из чего она?
– Из вяза, мой Лорд, – прошептал Малфой.
– А внутри?
– Драконья сердечная жила…
– Прекрасно, – сказал Волдеморт. Он вынул свою палочку и сравнил длину. У Люциуса Малфоя дернулась рука: на какой-то миг казалось, будто он надеялся получить волшебную палочку Волдеморта в обмен на свою. Это не ускользнуло от внимания Волдеморта, и его глаза, расширившись, полыхнули злобой.
– Дать тебе мою палочку, Люциус? Мою?
Послышались смешки.

– Я дал тебе свободу, Люциус, – тебе мало? Однако я заметил, что в последнее время по вам – по тебе и твоей семье – не сказать, что вы безгранично счастливы. Уж не стесняет ли тебя мое присутствие в вашем доме, Люциус?
– Нет… о нет, мой Лорд!
– Какая ложь, Люциус…
Казалось, шипение все еще слышится – даже когда жестоко изогнутый рот замер, а вкрадчивый голос угас.
Но тут шипение сделалось громче, и иные из магов едва сдержались, чтобы не задрожать от ужаса, – было слышно, как что-то тяжелое скользит по полу, под столом. И вот появилась огромная змея: она медленно ползла вверх по Волдемортову креслу. Ползла, ползла – казалось, это длится бесконечно, – и наконец возлегла у него на плечах. У нее были немигающие глаза с вертикальными зрачками и туловище толщиной с человеческую ногу. Волдеморт рассеянно погладил тварь своими длинными, тонкими пальцами, однако смотрел он, как и прежде, на Люциуса Малфоя.
– И отчего же Малфои столь недовольны выпавшей им участью? Мое возрождение, мой приход к власти – разве не об этом они грезили столько лет, если верить их словам?
– Разумеется, мой Лорд… – Малфой дрожащей рукой вытер с верхней губы выступившую испарину. – Мы и вправду грезили… мы грезим…
По левую руку от Малфоя его жена странно кивнула, словно надломилась, – на Волдеморта и змею она старалась не смотреть. Драко, его сын, что сидел справа и таращился на неподвижное тело наверху, мельком покосился на Волдеморта и тут же, не смея встретиться с ним взглядом, отвел глаза.
– Мой Лорд… – подала голос женщина с середины стола. Казалось, у нее перехватило горло от волнения. – Принимать вас в нашем семейном гнезде – это великая честь. Не может быть большего счастья…

Она сидела рядом с сестрой, но сколь различен был их вид – у нее были темные волосы и глаза с тяжелыми веками, – столь же разнились и поведение, и манера держать себя: если Нарцисса безучастно сидела точно палку проглотив, то Беллатрикс тянулась к Волдеморту, словно одними словами было не выразить, как ей хочется быть ближе к нему.
– Не может быть большего счастья … – повторил Волдеморт. Он чуть склонил голову набок, разглядывая Беллатрикс. – Слышать это от тебя, Беллатрикс, особенно отрадно.
Ее лицо залилось краской, а из глаз хлынули слезы восторга.
– Мой Лорд знает, что это чистая правда!
– Не может быть большего счастья… даже в сравнении с радостным событием, которое, как я слышал, на этой неделе имело место в вашей семье?
Она, явно недоумевая, уставилась на него с отвисшей челюстью.
– Не понимаю, мой Лорд, о чем вы…
– Я о твоей племяннице, Беллатрикс. И вашей, Люциус и Нарцисса. Она только что вышла замуж за оборотня, Ремуса Люпина. Представляю, как вы гордитесь…
По столу прокатился издевательский хохот. Иные вытягивали шеи, чтобы торжествующе переглянуться, а кто-то даже ударил кулаками по столу.
Шум пришелся не по нраву огромной змее – она распахнула пасть и злобно зашипела, но Пожирателям Смерти было не до того: слишком уж радовались они унижению Беллатрикс и Малфоев. Лицо Беллатрикс, еще недавно зардевшееся от смущения и удовольствия, покраснело вновь – только на этот раз пошло уродливыми пятнами.
– Мой Лорд, она нам не племянница, – Беллатрикс старалась перекричать торжествующий гомон. – Мы – Нарцисса и я – в глаза не видели нашу сестру с той поры, как она выбрала себе в мужья грязнокровку. Этот щенок – не наш, и за какого бы зверя она ни выскочила замуж, он тоже не будет нашим.
– Драко, а что скажешь ты? – хоть голос Волдеморта и звучал негромко, все же он легко перекрывал и свист, и смешки. – Будешь нянчиться с волчатами?
Все окончательно развеселились. Драко в ужасе посмотрел на отца – тот изучал собственные колени, – а потом встретился глазами с матерью. Она чуть заметно покачала головой и снова, приняв все тот же безучастный вид, уставилась в противоположную стену.

– Довольно, – объявил Волдеморт, поглаживая взбешенную змею. – Довольно.
И все тут же угомонились.
– Любое родословное древо, даже самое почтенное, со временем может приболеть… – пока он говорил, Беллатрикс в беззвучной мольбе так и пожирала его глазами, затаив дыхание. – И его следует подрезать – следует или нет? – чтобы сохранить его здоровым. Подрезать те ветви, что угрожают заразить остальные.
– Да, мой Лорд, – прошептала Беллатрикс. В глазах ее стояли слезы признательности. – При первой же возможности!
– Она вам представится, – произнес Волдеморт. – И из вашей семьи, и из всего мира… мы будем выжигать разъедающую нас язву, пока не останутся лишь те, в ком истинная кровь…
Волдеморт, вскинув палочку Люциуса Малфоя, прицелился ею в подвешенное над столом тело, которое все еще раскачивалось само собой. Едва заметный взмах – и тело перестало быть просто телом, оно со стоном начало рваться из невидимых пут.
– Узнаешь, кто у нас в гостях, Северус? – спросил Волдеморт.
Снейп поднял взгляд на перевернутое лицо. И все Пожиратели Смерти, словно бы им позволили проявить любопытство, как по заказу, вперились в это лицо – женское, озаренное теперь пламенем камина. Перепуганным, надтреснутым голосом пленница взмолилась:
– Северус! Помоги мне!
– А, да, – кивнул Снейп, и женщина вновь медленно повернулась.
– А ты, Драко? – спросил Волдеморт, поглаживая морду змеи свободной рукой.
Драко рывком вскинул голову. Теперь, когда пленница пришла в себя, он явно был не в силах на нее смотреть.

– Но ты не выбрал бы ее предмет, – заключил Волдеморт. – Для тех, кто не знает, – сегодня у нас в гостях Черити Барбидж, до недавнего времени преподававшая в школе магии и чародейства Хогвартс.
По столу пронесся шумок: все оценили. Широкозадая, сутулая ведьма с зубами наружу хихикнула.
– Да… Профессор Барбидж рассказывала детям магов и ведьм о магглах… рассказывала, что они не так уж и отличаются от нас…
Один из Пожирателей Смерти сплюнул на пол. Черити Барбидж вновь повернулась и предстала лицом перед Снейпом.
– Северус… пожалуйста… пожалуйста…
– Тихо, – приказал Волдеморт, опять легонько взмахнув палочкой Малфоя, и Черити смолкла, будто ей заткнули рот. – Будучи недовольной, что в умы детей магов и ведьм сеют семена разврата, профессор Барбидж на минувшей неделе отписала в «ОракулЪ-daily» страстную статью в защиту грязнокровок. Весьма хорошо и желательно, пишет профессор Барбидж, чтобы род чистокровных магов иссяк… Она, того и гляди, переженила бы нас всех с магглами… или, вне всякого сомнения, с оборотнями…
На этот раз никто не усмехнулся. На этот раз презрение и гнев, что звучали в голосе Волдеморта, было ни с чем не спутать. И в третий раз Черити Барбидж оказалась лицом к Снейпу. Слезы текли из ее глаз и терялись в волосах. И снова Снейп встретил ее взгляд с полнейшим безразличием, и снова она повернулась…
– Avada Kedavra!
Всю комнату, каждый ее уголок озарила вспышка зеленого света. Черити мешком свалилась вниз, на стол, который сотрясся и отозвался скрипом. Иные Пожиратели Смерти отшатнулись – вместе с креслами. Драко же просто сполз на пол.
– Кушать подано, Нагайна, – ласково произнес Волдеморт, и огромная змея, шевельнувшись, скользнула с его плеч на полированное деревянную поверхность.


Дискуссия

Алаварус, 2007-08-05 13:10:

heartstring… может быть «жИла»? Драконья жила в качестве сердцевины для палочки кажется вполне звучит.

 
just Tonks, 2007-08-05 15:23:

Жила-жила… сердечная жила… ага! Беру вариантом и пока вставляю. :)

 
Arandilme, 2007-08-05 19:13:

Тонкс! Lane - в данном случае - НЕ улочка! У нас же здесь manor house, a не городской дом :) Просто - дорожка.

 
just Tonks, 2007-08-06 00:33:

Д-д-да, точно. :)
У меня почему-то нарисовалась картинка, что они идут-идут черт-те где - и только потом этот… manor.

 
Arandilme, 2007-08-06 02:09:

Они вроде никуда дополнительно не траснгрессируют :)

А мне вот в 16-й главе это lane попалось, и именно в значении «улочка» :)

 
just Tonks, 2007-08-06 08:19:

Подлый английский язык. :D
Спасибо за поправку, у самой глаз уже замылился. Наверняка дофигища глюков, но это уже пусть редактор смотрит. :)

 
just Tonks, 2007-08-06 00:33:

:)

 
 
hp7/ch1.txt · Последние изменения: 2007-08-10 00:00 (внешнее изменение)
 
Recent changes RSS feed Creative Commons License Donate Powered by PHP Valid XHTML 1.0 Valid CSS Driven by DokuWiki