Глава 10. Рассказ Кричера (Kreacher's Tale)

Переводчик: Arandilme Редактор: Мастер зелий

Ранним утром Гарри проснулся в спальном мешке на полу гостиной. Между тяжелыми шторами виднелся кусочек неба – оно было холодного, чистого цвета разбавленных чернил, нечто среднее между ночью и рассветом, и в тишине слышалось только медленное, глубокое дыхание Рона и Гермионы. Гарри посмотрел на их темные фигуры, лежащие на полу рядом с ним. Рон в приступе галантности настоял на том, чтобы Гермиона спала на подушках, снятых с софы, и поэтому она лежала выше. Ее рука свисала до пола, пальцы были переплетены с пальцами Рона. Наверное, они так и заснули, держась за руки, подумал Гарри. Эта мысль заставила его почувствовать себя до странного одиноким.
Он посмотрел на скрытый в тени потолок и покрытую паутиной люстру. Меньше суток назад он стоял в свете солнца у входа в шатер, ожидая прихода гостей на свадьбу. Казалось, это было столетия назад. Что будет теперь? Он лежал на полу, думая о хоркруксах, о страшной и трудной миссии, возложенной на него Дамблдором… Дамблдором…
Печаль, которая владела им со смерти Дамблдора, была теперь иной. Обвинения, услышанные им на свадьбе от Мюриэль, казалось, поселились в его мозгу, словно вирусы, отравляя воспоминания о чародее, которого он боготворил. Мог ли Дамблдор допустить, чтобы такое случилось? Нравилось ли ему, как Дадли, просто наблюдать за нарушениями и несправедливостью – до тех пор, пока они не затрагивали его самого? Мог ли он повернуться спиной к сестре, которую заточили под домашний арест?
Гарри подумал о Годриковой Лощине, о могилах, о которых Дамблдор никогда не упоминал; о таинственных предметах, которые Дамблдор оставил им по завещанию безо всяких объяснений, и возмущение постепенно нарастало в темноте вокруг него. Почему Дамблдор ничего ему не сказал? Почему ничего не объяснил? Было ли Дамблдору вообще дело до Гарри? Или Гарри был не более чем инструментом, который следует оттачивать и полировать, но которому нельзя верить и довериться?

Гарри больше не мог лежать так, наедине с горькими мыслями о Дамблдоре. В стремлении хоть чем-то заняться, чтобы отвлечься, он выбрался из спального мешка, подобрал палочку и выскользнул из комнаты. На лестничной площадке он шепнул: «Lumos», – и начал подниматься по лестнице при свете палочки.
На третьем этаже находилась спальня, где они с Роном ночевали в последний раз, когда были здесь; он заглянул туда. Двери шкафа были открыты, а постельное белье – вспорото. Гарри вспомнил перевернутую подставку в виде ноги тролля. Кто-то обыскал весь дом после того, как Орден Феникса покинул его. Снейп? Или Мундунгус, многое утащивший и до смерти Сириуса, и после? Гарри перевел взгляд на портрет, в котором иногда появлялся Финеас Найджеллус Блэк, прапрадедушка Сириуса, но сейчас в раме был только тусклый занавес. Финеас Найджеллус явно ночевал в кабинете директора в Хогвартсе.
Гарри поднимался по лестнице, пока не оказался на самой верхней площадке, где были только две двери. На двери прямо перед ним висела табличка с именем «Сириус». Гарри никогда еще не был в спальне крестного отца; он открыл дверь, высоко держа палочку, чтобы свет распространялся как можно шире. Комната была большой и, наверно, когда-то давно - красивой. Здесь стояла широкая кровать с изголовьем резного дерева; высокое окно закрывали длинные бархатные портьеры, а с потолка свисала люстра, покрытая толстым слоем пыли. В подсвечниках все еще оставались огарки свечей, застывший воск свисал с них сосульками. Густой слой пыли покрывал картины на стене и спинку кровати; паук растянул свою сеть от люстры до верха огромного деревянного шкафа. Когда Гарри ступил в комнату, он услышал, как убегают потревоженные мыши.
Юный Сириус заклеил стены таким количеством плакатов и рисунков, что серебристо-серый шелк обоев был едва виден. Гарри предположил, что родители Сириуса просто не сумели снять Заклятие Постоянного Приклеивания, которое удерживало плакаты на стене, потому что был уверен, что они не одобряли вкус старшего сына. Похоже, Сириус приложил все усилия, чтобы разозлить родителей: на стене висело несколько огромных ало-золотых, потускневших от времени флагов Гриффиндора – видимо, чтобы подчеркнуть его отличие от семьи, учившейся в Слизерине. Кроме того, стену украшали многочисленные изображения магловских мотоциклов и (Гарри не мог не восхититься нахальством Сириуса) несколько плакатов с магловскими девушками в бикини. Гарри понял, что они - маглы, по тому, что они, с поблекшими улыбками и застывшими взглядами, не двигались внутри рамок. Только одна волшебная фотография контрастировала с ними: это был снимок четырех студентов Хогвартса, стоящих рука об руку и смеющихся в объектив.
Гарри с восторгом увидел своего отца: тоже в очках, растрепанные волосы торчат во все стороны, совсем как у Гарри. Рядом с ним был Сириус, беспечно-красивый, его слегка надменное лицо было намного более юным и счастливым, чем когда-либо на памяти Гарри. Справа от Сириуса стоял Петтигрю, ниже почти на голову, пухлый и со слезящимися глазами, сияющий от удовольствия, что его приняли в компанию таких всеми обожаемых бунтовщиков, как Джеймс и Сириус. Слева от Джеймса был Люпин, который даже тогда выглядел потрепанным, но он казался таким же восхищенным и удивленным тем, что у него есть друзья. Или же все это лишь мерещилось Гарри, потому, что он знал, как было на самом деле, и видел именно это на фотографии? Он попытался снять ее со стены; в конце концов, она теперь принадлежала ему, Сириус оставил ему все – но фотография осталась на стене. Сириус не оставил родителям ни одного шанса переделать оформление своей комнаты.
Гарри посмотрел на пол. Небо снаружи становилось все ярче и ярче; луч света падал на листы бумаги, книги и небольшие предметы, разбросанные по ковру. Видимо, до комнаты Сириуса тоже добрались, хотя все, что здесь находилось, было сочтено не имеющим ценности. Несколько книг потрепали так, что от них оторвались обложки, и сухие страницы устилали пол.
Гарри наклонился, подобрал несколько листков бумаги и внимательно их рассмотрел. В одном из них он узнал страницу из старого издания «Истории магии» Батильды Бэгшот, в другом – страницу из руководства по уходу за мотоциклом. Третий был помят, и на нем что-то было написано от руки. Гарри расправил листок.

Дорогой Мягколап,
Спасибо, спасибо тебе за подарок Гарри на день рождения! Это теперь его любимый подарок. Он выглядел таким довольным собой - ещё бы, ему только годик, а он уже рассекает воздух на игрушечной метле! Я посылаю тебе фотографию – посмотри сам. Эта метла может подниматься всего на два фута от земли, но Гарри уже чуть ли убил кота и разбил ужасную вазу – подарок Петунии на Рождество (о чем никто не жалеет). Джеймс, конечно, посчитал это очень забавным, он говорит, что Гарри будет великим игроком в квиддич, но нам пришлось убрать все безделушки, и теперь мы тщательно следим за Гарри, когда он забирается на метлу.
В день рождения у нас было очень тихое чаепитие, присутствовали только мы и старая Батильда, которая всегда была так добра к нам и души не чает в Гарри. Нам было так жаль, что ты не смог прийти, но Орден должен быть на первом месте, да и Гарри еще не такой большой, чтобы знать, что это его день рождения! Джеймса начинает раздражать необходимость сидеть в четырех стенах, он старается этого не показывать, но я-то знаю – и Дамблдор все еще не вернул его Плащ-невидимку, так что не может идти речи даже о коротких прогулках. Если бы ты навестил нас, это так бы его обрадовало! Хвостик был здесь в прошлые выходные. Он показался мне подавленным, но это, наверное, из-за МакКиннонов; я сама плакала весь вечер, когда узнала.
Батильда заходит почти каждый день, она замечательная старушка и знает много поразительных историй о Дамблдоре. Я не уверена, что ему бы это понравилось, если бы он узнал! Я не знаю, чему из этого можно верить: кажется невероятным, чтобы Дамблдор…

Гарри прошиб холодный пот. Он стоял неподвижно, сжимая это удивительное письмо заледеневшими пальцами, просто разглядывая почерк. Она писала «g» точно так же, как он. Он просмотрел все письмо, ища все «g», и каждая казалась ему дружеским взмахом руки из-за занавеса. Это письмо было невероятным богатством, доказательством того, что Лили Поттер действительно жила на свете, что ее теплая рука летала когда-то над этим пергаментом, выводя эти буквы, эти слова, слова о нем, о Гарри, ее сыне.
Нетерпеливо смахнув слезинки с глаз, Гарри перечитал письмо, теперь концентрируясь на его смысле. Он словно прислушивался к наполовину забытому голосу.
У них был кот… наверное, он погиб, как его родители, в Годриковой Лощине… или сбежал, когда некому стало кормить его… Сириус купил ему его первую метлу… Его родители знали Батильду Бэгшот; может быть, это Дамблдор их познакомил?? «Дамблдор все еще не вернул его Плащ-невидимку»… в этом было что-то странное…
Гарри остановился, обдумывая слова матери. Зачем Дамблдор забрал Плащ-невидимку Джеймса? Гарри отчетливо помнил слова директора, сказанные ему несколькими годами раньше: «Мне не нужен плащ, чтобы становиться невидимым». Может быть, менее одаренному члену Ордена Феникса нужен был Плащ, и Дамблдор выступил в роли курьера? Гарри перешел дальше.
«Хвостик был здесь»… Предатель Петтигрю показался ей «подавленным», так? Он знал, что видит Джеймса и Лили в последний раз?
И наконец, снова Батильда, рассказывавшая невероятные истории о Дамблдоре. «Кажется невероятным, чтобы Дамблдор…»
Чтобы Дамблдор - что? Но было много вещей, которые казались невероятными, когда речь шла о Дамблдоре: например, что однажды он получил низшую оценку по трансфигурации или занялся зачаровыванием коз, как Аберфорт…
Гарри поднялся на ноги и осмотрел пол: возможно, второй листок лежал где-то здесь. Он хватал листы, нетерпеливо их просматривал – с едва ли большим уважением, чем тот, кто обыскал здесь все до него, – он вынимал ящики, перетряхивал книги, забрался на стул, чтобы провести рукой по шкафу, и заглянул под кровать и под кресло.
Наконец, лежа на животе на полу , он заметил под комодом нечто, похожее на клочок бумаги. Когда он вытянул это оттуда, оно оказалось обрывком той фотографии, которую описывала в своем письме Лили. Черноволосый малыш летел на маленькой метле, громко хохоча, а за ним гналась пара ног, принадлежавших, должно быть, Джеймсу. Гарри сунул фотографию в карман вместе с письмом Лили и продолжил поиски второго листка.
Еще через четверть часа ему пришлось признать, что заключительная часть письма его матери пропала. Потерялось ли оно за шестнадцать лет, прошедших с его написания, или же его забрал тот, кто обыскивал комнату? Гарри перечитал первый листок еще раз, теперь стараясь найти ключ к тому, что должно было сделать второй листок таким важным. Его игрушечная метла вряд ли заинтересовала бы Пожирателей Смерти… Единственное, что он мог посчитать представляющим интерес, была возможная информация о Дамблдоре. «Кажется невероятным, чтобы Дамблдор…». Что?

– Гарри? Гарри? Гарри!
– Я здесь! – отозвался он. – Что такое?
За дверью послышались шаги, и в комнату ворвалась Гермиона.
– Мы проснулись и не могли тебя найти, – сказала она,задыхаясь. И, повернувшись, крикнула через плечо: – Рон, я нашла его!
С нижних этажей отозвался усиленный эхом голос Рона:
– Замечательно, скажи ему, что он негодяй!
– Гарри, пожалуйста, не исчезай, ничего не сказав. Мы так испугались! А почему ты вообще пришел сюда? – она оглядела разгромленную комнату. – Что ты здесь делал?
– Смотри, что я нашел.
Он протянул ей письмо матери. Гермиона взяла его; пока она читала, Гарри наблюдал за ней. Дочитав до конца страницы, она посмотрела на него.
– Ох, Гарри…
– И еще - вот.
Он передал ей порванную фотографию, и Гермиона улыбнулась при виде малыша, носящегося по снимку на игрушечной метле.
– Я искал вторую часть письма, – сказал Гарри. – Но ее здесь нет.
Гермиона оглянулась вокруг.
– Это ты устроил такой беспорядок, или примерно так все и было, когда ты вошел?
– Кто-то обыскал комнату до меня, – ответил Гарри.
– Я так и думала. В каждой комнате, в которую я заглянула по пути наверх, кто-то побывал. Что он искал, как ты думаешь?
– Если это был Снейп, то информацию об Ордене.
– По-моему, он бы и так знал все, что надо. Он же состоял в Ордене.
– Хорошо, – сказал Гарри, которому хотелось обсудить его теорию. – А что с информацией о Дамблдоре? Взять хотя бы вторую страницу этого письма. Ты знаешь, кто такая эта Батильда, которую упоминает моя мама?
– Кто?
– Батильда Бэгшот, автор…
– «Истории магии», – Гермиона выглядела заинтересованной. – Значит, твои родители знали ее? Она была потрясающим историком магии.
– И она еще жива, – сказал Гарри. – Живет в Годриковой Лощине. Тетушка Рона говорила о ней на свадьбе. Еще она знала семью Дамблдора. Интересно было бы с ней поговорить, да?
По мнению Гарри, во взгляде Гермионы было слишком много понимания. Он забрал у нее письмо и фотографию и сунул в кошелек, висевший у него на шее, чтобы не смотреть на Гермиону и не выдать себя.
– Я понимаю, почему ты хочешь поговорить с ней о своих родителях, да и о Дамблдоре, – сказала Гермиона. – Но это не очень поможет нам в поисках хоркруксов, правда?
Гарри не ответил. Гермиона продолжила:
– Гарри, я знаю, как ты хочешь в Годрикову Лощину, но мне страшно. Меня пугает то, как быстро нас нашли вчера Пожиратели Смерти. И я все больше уверена в том, что нам следует избегать того места, где похоронены твои родители. Пожиратели наверняка ожидают, что ты отправишься туда.
– Дело не только в этом, – сказал Гарри, все еще не глядя на нее. – Мюриэль на свадьбе сказала кое-что о Дамблдоре. Я хочу знать правду…
Он пересказал Гермионе все, что ему сообщила Мюриэль. Когда он закончил, Гермиона сказала:
– Конечно, я понимаю, почему это расстраивает тебя, Гарри…
– Меня это не расстраивает, – солгал он. – Я просто хочу знать, правда это или…
– Гарри, ты действительно думаешь, что Рита Скитер или злобная старая карга вроде Мюриэль расскажет тебе правду? Как ты можешь им верить? Ты знал Дамблдора!
– Я думал, что знаю, – пробормотал Гарри.
– Но ты же помнишь, сколько правды было в том, что Рита Скитер писала о тебе! Додж прав, ты не должен позволять этим людям бросать тень на твои воспоминания о Дамблдоре!
Он отвел глаза, стараясь не выдать свое негодование. Ну вот, снова: выбери, во что верить. Он хотел правды. И почему все решили, что ему не следует ее знать?

– Спустимся в кухню? – предложила Гермиона после небольшой паузы. – Поищем что-нибудь на завтрак…
Гарри согласился, хотя и неохотно, и последовал за ней на лестничную площадку, мимо второй двери, что вела с нее. В краске были глубокие царапины под небольшой табличкой, которую он в темноте не заметил. Он поднялся вверх по лестнице, чтобы прочитать ее. Это была помпезная табличка, на которой от руки было аккуратно написано именно то, что мог бы написать на двери своей спальни Перси Уизли:

Не входить
без специального разрешения
Регулуса Арктуруса Блэка

Гарри охватило легкое возбуждение, хотя он не сразу понял, почему. Он перечитал табличку еще раз. Гермиона уже спустилась на пролет вниз.
– Гермиона, – сказал он, и сам удивился тому, насколько спокойно прозвучал его голос. – Вернись сюда.
– Что такое?
– Р.А.Б. Я думаю, что я нашел его.
Он услышал, как Гермиона ахнула и затем взбежала по лестнице.
– В письме твоей матери? Но я не заметила…
Гарри покачал головой и указал на табличку на двери комнаты Регулуса. Она прочитала ее и схватила Гарри за руку так, что тот поморщился от боли.
– Брат Сириуса? – прошептала она.
– Он был Пожирателем Смерти, – сказал Гарри. – Сириус рассказывал мне о нем, он присоединился к ним, когда был еще совсем юным, но потом одумался и попытался уйти – и они убили его.
– Это оно! – выдохнула Гермиона. – Если он был Пожирателем Смерти, у него был доступ к Волдеморту, и когда он разочаровался в нем, он мог захотеть помешать ему!

Она отпустила руку Гарри, перегнулась через перила и крикнула:
– Рон! РОН! Поднимись сюда, быстрее!
Минуту спустя Рон, запыхавшийся, с палочкой в руке, возник рядом с ними.
– Что такое? Если это опять гигантские пауки, то я бы хотел сначала позавтракать…
При виде таблички на двери Регулуса, на которую ему молча указала Гермиона, он нахмурился.
– Это же брат Сириуса, верно? Регулус Арктурус… Регулус… Р.А.Б.! Медальон… Вы считаете, что…
– Давайте посмотрим, – сказал Гарри. Он толкнул дверь; та оказалась закрытой. Гермиона указала палочкой на ручку двери и сказала: «Alohamora». Раздался щелчок, и дверь распахнулась.
Они переступили порог вместе, оглядываясь по сторонам. Спальня Регулуса была чуть меньше комнаты Сириуса, хотя в ней чувствовалось то же былое великолепие. В то время как Сириус прилагал все усилия, чтобы выделиться из семьи, Регулус старался подчеркнуть свою к ней принадлежность . Цвета Слизерина – изумрудный и серебряный – были везде: на покрывале кровати, драпировках стен, шторах. Над кроватью был вырисован герб Блэков вместе с девизом – TOUJOURS PUR. Под ним была коллекция наклеенных и виде неровного коллажа пожелтевших газетных вырезок. Гермиона подошла к стене.
– Они все о Волдеморте, – сказала она. – Кажется, Регулус уже был его поклонником в течение нескольких лет перед тем, как примкнуть к Пожирателям Смерти…

Небольшое облачко пыли поднялось с покрывал, когда она села на кровать, чтобы прочитать вырезки. Гарри, между тем, заметил еще одну фотографию: хогвартская команда по квиддичу улыбалась и махала руками из рамки. Он приблизился и разглядел гербовых змеек, украшавших их мантии: это были слизеринцы. В мальчике, сидящем в первом ряду в центре, он сразу узнал Регулуса: у того были такие же темные волосы и немного высокомерный взгляд, как у брата, хотя он был меньше, изящнее, и не так красив, как Сириус.
– Он был ловцом, – сказал Гарри.
– Что? – рассеянно спросила Гермиона; она все еще читала статьи о Волдеморте.
– Он сидит в первом ряду в центре, там, где обычно сидит ловец… Впрочем, неважно, – добавил Гарри, вдруг осознав, что его никто не слушает. Рон, стоя на четвереньках, заглядывал под шкаф. Гарри оглядел комнату в поисках возможных тайников и подошел к столу. И снова стало ясно – кто-то обыскал все до них. Содержимое ящиков было недавно перевернуто вверх дном, пыль потревожена, но ничего ценного здесь не было: старые перья, устаревшие учебники со следами небрежного обращения, недавно разбитая чернильница – липкие чернила разлились по лежавшим в ящике вещам.
– Можно проще, – сказала Гермиона, пока Гарри вытирал запачканные в чернилах пальцы о джинсы. Она подняла палочку и сказала: – Accio медальон!
Ничего не произошло. Рон, осматривающий складки потускневших штор, выглядел разочарованным.
– Все, значит? Его здесь нет?
– Ох, он может все еще быть здесь, но под защитой контрзаклятия, – пояснила Гермиона. – Чар, которые не дают призвать предмет магией.
– Вроде тех, что Волдеморт наложил на каменную чашу в пещере, – сказал Гарри, вспоминая, как ему не удалось призвать фальшивый медальон.
– И как мы теперь его найдем? – спросил Рон.
– Мы будем искать так, – ответила Гермиона.
– Отличная мысль, – сказал Рон, закатывая глаза и возобновляя осмотр штор.

Они прочесали каждый дюйм в комнате, но по прошествии часа были вынуждены признать, что медальона в ней нет.
Солнце теперь уже совсем поднялось; его свет слепил даже сквозь грязные окна на лестнице.
– Он может быть где-то еще в доме, – обнадежила их Гермиона, пока они шли вниз. Чем более обескураженными становились Гарри и Рон, тем больше решимости, казалось, прибавлялось у неё. – Сумел он его уничтожить или нет, он хотел бы скрыть его от Волдеморта, не так ли? Помните все эти ужасные вещи, от которых нам пришлось избавляться, когда мы здесь были в прошлый раз? Те часы, которые метали стрелки в каждого, мантия, чуть не задушившая Рона… Регулус мог оставить их там, чтобы защитить тайник, где хранился медальон, но мы не догадались об этом…
Гарри и Рон оглянулись на нее. Она стояла, занеся ногу над очередной ступенькой, с видом, какой бывает у человека, ударенного Оглушающим заклятием; ее глаза даже перестали фокусироваться.
– …тогда, – шепотом закончила она.
– Что-то не так? – осведомился Рон.
– Там был медальон.
– Где? – хором спросили Гарри и Рон.
– В шкафу в гостиной. Никто не смог его открыть. А мы… мы…
Гарри почувствовал себя так, словно в живот ему соскользнул кирпич. Он вспомнил. Он даже держал его в руках, когда они передавали его друг другу, по очереди пытаясь его открыть. Медальон был брошен в мешок с мусором, вместе с табакеркой с бородавочным порошком и той музыкальной шкатулкой, от которой всех начинало клонить в сон…

– Кричер стащил у нас кучу вещей, – сказал Гарри. Это был единственный шанс, слабая надежда, которая им оставалась, и он был намерен цепляться за нее, пока ему не придется от нее отказаться. - У него целая гора барахла в чулане на кухне. Идем!
Он сбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки; остальные следовали за ним. Они производили столько шума, что разбудили портрет матери Сириуса, когда пробегали через холл.
– Отребье! Грязнокровки! Мерзавцы! – крикнула она им вслед, когда они ворвались в кухню и захлопнули за собой дверь. Гарри пробежал через всю кухню, затормозил перед дверью чулана Кричера и распахнул дверь. Гнездо из грязных одеял, в котором домашний эльф спал когда-то, никуда не делось; но в них больше не поблескивали безделушки, которые спасал у себя Кричер. Осталась только старая книга «Природная знать: генеалогия волшебников». Отказываясь верить своим глазам, Гарри схватил одеяла и потряс их. Из одеял выпала дохлая мышь и уныло покатилась по полу. Рон со стоном упал в кресло; Гермиона закрыла глаза.
– Еще не все потеряно, – сказал Гарри. Повысив голос, он позвал: – Кричер!
Раздался громкий хлопок, и домашний эльф, которого Гарри против воли унаследовал от Сириуса, возник перед холодным, пустым камином: тощий, в половину человеческого роста, бледная кожа свисает складками, белые волосы торчат на ушах, по форме напоминающих уши летучей мыши. Он по-прежнему носил ту грязную тряпку, в которой они увидели его в первый раз, а презрительный взгляд, которым он смерил Гарри, ясно показывал, что его отношение к смене хозяина изменилось ровно так же, как его вид.

– Хозяин, – проскрипел Кричер и низко поклонился, бормоча: «Опять в доме моей хозяйки, с предателем крови Уизли и грязнокровкой…».
– Я запрещаю тебе называть кого-либо «предателем крови» или «грязнокровкой», – прорычал Гарри. Даже если бы Кричер не предал Сириуса Волдеморту, он бы все равно считал эльфа, с его налитыми кровью глазами и носом-рыльцем, весьма неприятным типом.
– Да, хозяин, – сказал Кричер, снова отвешивая низкий поклон. Гарри видел, как его губы беззвучно двигаются, несомненно, проговаривая ругательства, которые ему отныне было запрещено произносить вслух.
– Два года назад, – сказал Гарри, сердце которого отчаянно билось, – в гостиной наверху был большой золотой медальон. Мы выбросили его. Ты украл его из мешка?
Последовало молчание; Кричер выпрямился, чтобы взглянуть прямо в лицо Гарри. Потом он сказал:
– Да.
– Где он теперь? – спросил Гарри с ликованием; у Рона и Гермионы тоже был радостный вид.
Кричер закрыл глаза, словно не в силах видеть их реакцию на его последующие слова.
– Пропал.
– Пропал? – повторил Гарри, его восторг постепенно сходил на нет. – Что ты хочешь сказать – «пропал»?
Эльф вздрогнул и покачнулся.
– Кричер, – яростно сказал Гарри, – я приказываю тебе…
– Мундунгус Флетчер, – прохрипел эльф, его глаза были все еще крепко зажмурены. – Мундунгус Флетчер украл все: портреты мисс Беллы и мисс Цисси, перчатки моей хозяйки, Орден Мерлина первого класса, кубки с фамильным гербом и… и…
Кричер ловил ртом воздух; его узкая грудь стремительно приподнималась и опускалась, затем его глаза раскрылись, и он издал крик, от которого кровь застывала в жилах:
– И медальон, медальон мастера Регулуса. Кричер неправильно сделал, Кричер не выполнил его приказ…
Гарри среагировал инстинктивно: как только Кричер бросился к кочерге, стоящей у каминной решетки, он прыгнул на эльфа, прижимая его к полу. Крик Гермионы слился с воплем Кричера, но Гарри заорал громче их обоих:
– Кричер, я приказываю тебе стоять спокойно!
Он почувствовал, как эльф замер, и отпустил его. Кричер лежал ничком на холодном каменном полу, из его ввалившихся глаз лились слезы.
– Гарри, подними его! – прошептала Гермиона.
– Чтобы он мог бить себя кочергой? – фыркнул Гарри, становясь на колени рядом с эльфом. – Не думаю. Кричер, я хочу знать правду: откуда ты знаешь, что Мундунгус Флетчер украл медальон?
– Кричер видел его! – выдохнул эльф. Слезы текли по его рыльцу прямо в рот, полный серых зубов. – Кричер видел, как он выходил из чулана Кричера с полными руками сокровищ Кричера. Кричер приказал подлому ворюге остановиться, но Мундунгус Флетчер захохотал и побежал…
– Ты сказал, что это медальон «мастера Регулуса», – сказал Гарри. – Почему? Откуда он взялся? Какое отношение к нему имел Регулус? Кричер, сядь и расскажи мне все, что ты знаешь об этом медальоне и обо всем, что касается его и мастера Регулуса!
Эльф сел, свернувшись в комок, спрятал мокрое лицо между коленями и начал раскачиваться из стороны в сторону. Когда он заговорил, его голос был приглушенным, но довольно четким, отдававшимся эхом в безмолвной кухне.
– Мастер Сириус бежал из дома, это было настоящее избавление, потому что он был плохим мальчишкой, и он разбил сердце моей хозяйки своими выходками. Но у мастера Регулуса были правильные представления, он знал, что пристало настоящему Блэку, и знал о превосходстве своей чистой крови. Он годами говорил о Темном Лорде, который был намерен восстановить могущество волшебников, чтобы они могли править маглами и маглорожденными… и в шестнадцать лет мастер Регулус присоединился к Темному Лорду. Он был так горд, так горд, так счастлив служить ему…
А как-то раз, через год после того, как он к нему присоединился, мастер Регулус спустился в кухню, чтобы увидеть Кричера. Мастер Регулус всегда любил Кричера. И мастер Регулус сказал… он сказал…
Старый эльф закачался быстрее.

– … Он сказал, что Темному Лорду требуется эльф.
– Волдеморту нужен был эльф? – повторил Гарри, оглядываясь на Рона и Гермиону, которые выглядели такими же озадаченными, как и он.
– О да, – простонал Кричер. – И мастер Регулус предложил Кричера. Это честь, сказал мастер Регулус, это честь для него и для Кричера, который обязательно сделает все, что потребует Темный Лорд… а потом вернется домой…
Кричер закачался еще быстрее, он дышал со всхлипами.
– И Кричер отправился к Темному Лорду. Темный Лорд не сказал Кричеру, что они будут делать, но взял Кричера с собой к пещере у моря. За пещерой была ещё одна пещера, а в ней - большое черное озеро…
Волосы Гарри встали дыбом. Хриплый голос Кричера, казалось, доносился до него с другого берега темной реки. Он видел, что происходило, так ясно, словно сам присутствовал при этом.
– Там была лодка…
Да, там была лодка; Гарри знал об этой маленькой, призрачно-зеленой лодке, зачарованной так, чтобы перевезти к острову в центре озера одного волшебника и одну жертву. Значит, вот как Волдеморт проверял защиту вокруг хоркрукса – взяв для этого существо, которое можно использовать, домашнего эльфа…
– На острове была чаша, п-полная яда. Т-темный Лорд заставил Кричера выпить его…
Эльф содрогнулся всем телом.
– Кричер выпил его, и пока он пил, он видел ужасные вещи… Внутренности Кричера горели… Кричер звал мастера Регулуса, чтобы тот спас его, он звал свою хозяйку Блэк, но Темный Лорд только смеялся… Он заставил Кричера выпить все зелье… Он бросил медальон в пустую чашу… И снова наполнил её ядом…
А потом Темный Лорд уплыл, оставив Кричера на острове…
Гарри видел все это словно наяву. Он видел, как белое, змеевидное лицо Волдеморта исчезает в темноте, красные глаза безжалостно наблюдают за измученным эльфом, который должен был умереть с минуты на минуту, когда поддастся изнуряющей жажде, вызванной ядом… Но дальше воображение Гарри не работало: он не мог представить, как Кричер сумел выбраться оттуда.
– Кричеру нужна была вода, он подполз к берегу острова и пил из черного озера… и руки, мертвые руки, высунулись из-под воды и втянули Кричера под воду…
– Как ты спасся? – спросил Гарри и не удивился, услышав, что говорит шепотом.
Кричер поднял свою уродливую голову и посмотрел на Гарри огромными, налитыми кровью глазами.
– Мастер Регулус приказал Кричеру вернуться обратно, – сказал он.
– Я знаю – но как ты спасся от инфери?
Кричер, казалось, не понимал.

– Мастер Регулус приказал Кричеру возвращаться обратно, – повторил он.
– Я знаю, но…
– Гарри, это же очевидно, – сказал Рон. – Он трансгрессировал.
– Но… трансгрессировать в пещеру или из пещеры невозможно, – сказал Гарри. – Иначе бы Дамблдор…
– Эльфийская магия отличается от магии волшебников, – сказал Рон. – Например, они могут трангрессировать в Хогвартс и из Хогвартса, а мы не можем.
Пока Гарри пытался понять это, царило молчание. Как мог Волдеморт допустить такую ошибку? Но как только он подумал об этом, Гермиона сказала ледяным голосом:
– Конечно же, Волдеморт счел бы особенности домашних эльфов недостойными его внимания… Ему бы никогда не пришло в голову, что они могут обладать магией, которой он не обладает.
– Высший закон для домашнего эльфа – приказ его хозяина, – произнес Кричер нараспев. – Кричеру было приказано вернуться домой, и Кричер вернулся домой…
– В таком случае, ты сделал то, что тебе было приказано, – мягко сказала Гермиона. – Ты не нарушил приказ!
Кричер покачал головой, по-прежнему быстро раскачиваясь.
– И что случилось, когда ты вернулся? – спросил Гарри. – Что сказал мастер Регулус, когда ты рассказал ему о произошедшем?
– Мастер Регулус был очень обеспокоен, очень обеспокоен, – прохрипел Кричер. – Мастер Регулус приказал Кричеру спрятаться и не покидать дом. А потом… немного позже… как-то ночью мастер Регулус нашел Кричера в его чулане, и мастер Регулус был какой-то странный, не такой, как всегда, он был в смятении, и Кричер это заметил… и он попросил Кричера проводить его в ту пещеру, где Кричер был с Темным Лордом…
И они отправились в путь. Гарри мог представить их себе очень четко: испуганного старого эльфа и изящного, темноволосого ловца, так похожего на Сириуса… Кричер знал, как открыть секретный вход в подземную пещеру, знал, как поднять маленькую лодку; теперь это был его любимый Регулус, который плыл с ним на остров, где стояла чаша с ядом…
– И он заставил тебя выпить яд? – с отвращением спросил Гарри.
Но Кричер покачал головой и заплакал. Гермиона прижала руку ко рту: казалось, она что-то поняла.
– М-мастер Регулус вынул из кармана медальон, похожий на тот, что был у Темного Лорда, – сказал Кричер, по обе стороны его рыльцеподобного носа текли слезы. – И он велел Кричеру взять его и, когда чаша опустеет, поменять медальоны…
Всхлипы Кричера стали громче и продолжительнее; Гарри пришлось сконцентрироваться, чтобы понять его.
– И он приказал… Кричеру… уходить… без него. И он сказал Кричеру… идти домой… и никогда не говорить хозяйке… что он сделал… и приказал ему… уничтожить первый медальон. И он выпил… весь яд… и Кричер поменял медальоны… и смотрел… как мастера Регулуса… затащили под воду… и…
– О, Кричер! – Гермиона плакала. Она упала на колени рядом с эльфом и попыталась обнять его. В одно мгновение он вскочил на ноги и отбежал от нее, отвергая ее сочувствие.

– Грязнокровка притронулась к Кричеру, он этого не позволит, что бы сказала его хозяйка?
– Я велел тебе не называть ее «грязнокровкой»! – рявкнул Гарри, но эльф уже наказывал сам себя. Он упал и ударился лбом об пол.
– Останови его, останови его! – рыдала Гермиона. – Ты что, не видишь, как это мерзко, то, как они должны повиноваться?
– Кричер, остановись! Остановись! – заорал Гарри.
Эльф лежал на полу; он задыхался и дрожал, вокруг его носа блестела зеленая слизь, а на бледном лбу, там, где он ударился, начинал проявляться синяк. Глаза, заплывшие и налитые кровью, были полны слез. Гарри никогда не видел ничего более жалкого.
– Итак, ты принес медальон домой, – безжалостно сказал он, желая знать всю историю. – И ты пытался уничтожить его?
– Что бы Кричер ни делал, на нем не оставалось ни царапины, – простонал эльф. – Кричер испробовал все, все, что знал, но ничего, ничего не срабатывало… Кричер применил столько сильных заклятий, чтобы открыть медальон, он был уверен, что для его уничтожения надо проникнуть внутрь, но медальон не открывался… Кричер наказывал себя, он пытался еще раз, наказывал себя, пытался снова. Кричер не выполнил приказ. Кричер не смог уничтожить медальон! А его хозяйка чуть не сошла с ума от горя, потому что мастер Регулус пропал, а Кричер не мог рассказать ей, что произошло, нет, потому что мастер Регулус з-з-запретил ему рассказывать к-к-кому-либо из семьи, что случилось в п-п-пещере…
Кричер начал всхлипывать так громко, что больше не смог сказать ни единого слова. По лицу наблюдавшей за ним Гермионы катились слезы, но она не осмеливалась прикоснуться к нему еще раз. Даже Рон, не любивший Кричера, выглядел обеспокоенным. Гарри сел на пятки и потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок.

– Я не понимаю, Кричер, – сказал он наконец. – Волдеморт пытался тебя убить, Регулус погиб, чтобы покончить с Волдемортом, но ты все-таки был рад, что сдал Сириуса Волдеморту? Ты был счастлив пойти к Нарциссе и Беллатрикс и передать через них информацию Волдеморту…
– Гарри, Кричер так не думал, – сказала Гермиона, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Он раб, домашние эльфы привыкли к плохому, даже жестокому обращению; то, что сделал с Кричером Волдеморт, не слишком отличается от того, к чему он привык. Что значат войны волшебников для эльфа вроде Кричера? Он верен тем людям, которые хорошо к нему относятся, а миссис Блэк наверняка была к нему добра , да и Регулус тоже, и поэтому он верно служил им и разделял их убеждения. Я знаю, что ты собираешься сказать, – оборвала она начавшего протестовать Гарри, – что Регулус поменял свои взгляды… но он же не объяснил это Кричеру, верно? И я думаю,что знаю, почему. Семья Кричера и Регулуса была бы в большей безопасности, если бы они придерживались старых убеждений чистокровных. Регулус пытался защитить их всех.
– Сириус…
– Сириус ужасно обращался с Кричером, Гарри, и не смотри так, ты знаешь, что это правда. Кричер так долго был один, когда Сириус здесь появился, и он наверняка мечтал хоть о толике тепла. Я уверена, что «мисс Цисси» и «мисс Белла» были очень милы с Кричером, когда он пришёл к ним, так что он оказал им услугу и рассказал все, что они хотели знать. Я всегда говорила, что волшебники ответят за то, как они обращаются с домашними эльфами. Волдеморт поплатился… как и Сириус.
Гарри было нечего возразить. Глядя на всхлипывающего на полу Кричера, он вспомнил, как Дамблдор сказал ему спустя всего несколько часов после смерти Сириуса: «Я не думаю, что Сириус когда-либо считал Кричера живым существо с чувствами, столь же сильными, как у человека…».
– Кричер, – сказал Гарри, повременив, – когда ты почувствуешь в себе достаточно сил… э… пожалуйста, сядь.
Прошло несколько минут до того, как Кричер окончательно успокоился. Он снова сел, вытирая глаза кулачками, как маленький ребенок.
– Кричер, я собираюсь попросить тебя сделать кое-что, – сказал Гарри, бросая взгляд на Гермиону. Он хотел отдать приказ в мягкой форме, но в том же время он не мог притвориться, что это не приказ. Однако перемена в его тоне, казалось, встретила одобрение Гермионы: она ободряюще улыбнулась.
– Кричер, пожалуйста, найди Мундунгуса Флетчера. Нам надо выяснить, где медальон – медальон мастера Регулуса. Это действительно важно. Мы хотим довести до конца то, что начал мастер Регулус, мы хотим… э… сделать так, чтобы его смерть была не напрасной.
Кричер уронил кулаки и посмотрел на Гарри.

– Найти Мундунгуса Флетчера? – проскрипел он.
– И доставить его сюда, на площадь Гриммо, – сказал Гарри. – Как ты думаешь, ты сможешь сделать это для нас?
Кричер кивнул и поднялся на ноги, и тут Гарри, повинуясь внезапному озарению, вытащил кошелек Хагрида и вынул оттуда фальшивый хоркрукс, подложный медальон, в который Регулус вложил записку для Волдеморта.
– Кричер, я бы хотел отдать это тебе, – сказал он, вкладывая медальон в руку эльфа. – Это принадлежало Регулусу, и я уверен, что он хотел бы отдать его тебе – в знак признательности за то, что ты…
– Это перебор, – заметил Рон после того, как эльф один раз взглянул на медальон, издал вопль ужаса и горя и снова бросился на пол.
Им понадобилось почти полчаса, чтобы успокоить Кричера, который был так потрясен тем, что получил в собственность фамильную ценность Блэков, что у него подгибались колени. Когда, наконец, он был способен сделать несколько шагов, они все проводили его в чулан, проследили, как он заворачивает медальон в свои грязные одеяла, и заверили его, что защита медальона будет их главной задачей в его отсутствие. Затем он отвесил два низкий поклона Гарри и Рону и даже сделал странное неловкое движение в сторону Гермионы, которое было похоже на попытку вежливо поклониться. Затем он трансгрессировал с обычным громким хлопком.


Дискуссия

izmail, 2007-07-30 05:02:

Эх. Можно позанудствовать? ;)

1. «Разбавленные чернила»… По тексту - но корявовато. Должно выглядеть красиво, а в результате просто клякса ;) Может, «разведенные»? или плюнуть на все, и придумать «акварельную голубизну»?

2. «cushions from the sofa» - это отнюдь и далеко не «покрывала». Софа - это такой предмет мебели, на котором водятся подушки. И даже такие большие, которые можно свалить на пол и с удобством на них потом развалиться. И уровень лежания будет выше, даже если бы там под другими простынями кошму-другую положили. Проверено ;)

3. «перевернутую троллью ногу» - все же подставка в виде ноги тролля. Когда-то бытовали такие напольные подставки в виде слоновьих ног для тростей и больших зонтов. Итен Аллен Хоули своей такой подставке сделал аццкий педикюр ;)

4. «like a friendly little wave glimpsed from behind a veil» - не нужно обольщаться созвучием ;) Вуаль обычно ассоциируется с прикрытым лицом. Оправдана «улыбка» оттуда. А тут, скорее, имеется в виду некая «завеса» или «пелена» :)

5. «С нижних этажей отозвался усиленный эхом голос Рона:
– Замечательно, скажи ему, что он негодяй! »

Напоминает известный диалог двух солдат-срочников. Когда в процессе пайки один на другого сверху капнул расплавленным оловом. :))

Можно попробовать самому выкрикнуть все эти вежливые слова, задыхаясь :)

Наверное, все-таки, «гад» или «собака злая, страшная» ;)

6. «Кричер уронил кулаки». Нельзя, точно так же, как невозможно уронить глаза. «Опустил»? ;)

7. «ловец» - все время с большой буквы должно быть: «Ловец». Или же как это будет переводиться во всех главах.

Ну, и так далее…
Редактор еще «бросит пристальный взгляд» ;)

Не то, чтобы придираюсь, а просто стараюсь мелкие шероховатости выправить.
Очень достойно получилось, ей-богу.

 
pushist1y, 2007-07-30 07:01:

почему «ловец» с большой буквы? Полузащитников и вратарей обычно не пишут с большой буквы =)

 
izmail, 2007-07-30 09:38:

Переводчик обязан проявлять уважение к читателю. Читатель не должен испытывать затруднения в процессе чтения. Слова «полузащитник», «вратарь», «форвард» даже или «хавбек», пусть даже «голкипер» с натяжкой имеют совершенно определенные значения в русском языке. Слово «ловец» - многозначно. И переводчик, уважающий читателя, обязан выделить это слово таким образом, чтобы тот хотя бы уловил намек относительно того, что этот «ловец» не просто ловец, а кого надо Ловец.

Ничего, что я так занудно объясняю?

Вроде бы азбука… ;)

 
pushist1y, 2007-07-30 10:32:

*потряс головой и сделал вид, что понял*

 
izmail, 2007-07-30 22:42:

Ха!
Повторить? ;)

 
Arandilme, 2007-08-06 03:11:

Извините, но Вашу логику я так и не поняла :)

Ловец - и так уникальная позиция в команде. По-моему, в других играх ее вообще нет, так что и без капитализации понятно, что это за термин.

 
Мастер зелий, 2007-08-16 01:41:

По поводу Ловца…

Посколькуэто уже конец саги и 90 процентов читателей знают, чем ловец отличается от охотника, смысла писать позицию в команде с большое буквы (даже из уважения к читателю) крайне мало.

 
just Tonks, 2007-08-02 12:10:

«Акварельная голубизна» - самое оно.

 
Arandilme, 2007-08-06 03:10:

Совесть меня съест за такое самоуправство :)

 
izmail, 2007-07-30 05:44:

«Даже Рон, не любивший Кричера» - абсолютно не катит.

Или это как? «Есть люблю, а так - не-ет?»

«Even Ron, who was no fan of Kreacher’s, looked troubled.»

скорее, недолюбливавший. Есть разница? ;)


 
Алаварус, 2007-08-08 00:05:

Мне всё нравится, кроме нескольких мелочей:

Я бы не стал переводить apparated/disapparated как «трансгрессировать». Слишком уж технически и по-Стругацки звучит. Впрочем, это нужно будет решать на «совете стаи» :)

«– Замечательно, скажи ему, что он негодяй!» - Балбес, скорее. Как в «поздравляю тебя, Шарик, ты балбес!»(с)

«Гарри сел на пятки и потряс головой, пытаясь прояснить ее.» - Прояснить голову? Скорее «прояснить мысли» или «привести мысли в порядок».

«– Это для него слишком, – заметил Рон…» - длинно… может быть: «Перебор, – заметил Рон…»

 
Arandilme, 2007-08-10 01:28:

Спасибо :)

Над переводом Apparate/Disapparate я долго думала, но в итоге решила взять «трангрессировать». У Роулинг-то авторское слово, явно образованное от 'apparition', поэтому английскому читателю значение сразу ясно, а вот русскому - нет. А в глаголе «трангрессировать» мне нравится и само звучание, и то, что он уже существует в нашей литературе :) Создается такая межтекстовая связь :)

 
Мастер зелий, 2007-08-14 04:31:

Дорогая Arandilme!

Я наконец-то проявилась как редактор и готова к труду и обороне. Вопрос. Какая форма редакторской правки вас больше устроит - правка по живому в вашем переводе или вынесение замечаний и исправлений сюда, в дискуссию? До вашего ответа я к правке не приступлю.

 
Мастер зелий, 2007-08-19 05:31:

В общем, 10-ю отредактировала. То, что оставила жирным - сомневаюсь сама, давайте рещать вместе. Завтра начну 15-ю.

 
 
hp7/ch10.txt · Последние изменения: 2007-08-19 00:00 (внешнее изменение)
 
Recent changes RSS feed Creative Commons License Donate Powered by PHP Valid XHTML 1.0 Valid CSS Driven by DokuWiki