The Thief

Переводчик: naddy Редактор: Бастет

Вор

Гарри открыл глаза и был ослеплен зелено-золотым сиянием; он понятия не имел, что произошло, знал только, что лежит на чем-то напоминающем листья и хворост. Силясь впустить в сплющенные легкие хоть немного воздуха, он моргнул и понял, что ослепительное сияние – просто солнечный свет, струящийся сквозь густую листву высоко над ним. Вдруг рядом с лицом что-то пошевелилось. Он вскочил на четвереньки, ожидая встретить какое-то крошечное, злобное существо, но увидел, что это всего лишь ботинок Рона. Оглянувшись, Гарри понял, что они и Гермиона лежат на земле в лесу, вокруг не видно ни души.

Первое, что пришло Гарри в голову, – что это Запретный лес, и на мгновение, даже понимая, как глупо и опасно для них будет потыкаться на территорию Хогвартса, он почувствовал, что сердце подпрыгнуло от радости в предчувствии, как под защитой деревьев они прокрадутся к хижине Хагрида. Впрочем, ненадолго: стоило Рону тихо застонать, а Гарри поползти к нему, как он понял, что этот лес никак не может быть Запретным: деревья росли не так густо, выглядели куда моложе, а земля – чище.

Гермиону, тоже стоящую на четвереньках, он застал у головы Рона. И как только его взгляд остановился на друге, все другие дела потеряли для него интерес – весь левый бок Рона был залит кровью, безжизненное лицо белым пятном выделялось на фоне устланной листвой земли. Оборотное зелье теряло силу: внешне Рон был наполовину собой, наполовину Кеттермолем, волосы обретали рыжий оттенок, в то время как с лица сходили последние краски.

«Что с ним стряслось?»

«Дезинтегрирован1)», – объяснила Гермиона, ее пальцы уже занялись рукавом Рона, насквозь пропитанным кровью 2).

Гарри с ужасом наблюдал, как она разорвала рубашку Рона. Он всегда считал, что дезинтеграция – это забавно, но это… его внутренности свело, когда Гермиона обнажила плечо Рона, где большой кусок плоти отсутствовал, точно вырезан ножом.

«Гарри, быстрее, там в сумке есть бутылочка с эссенцией ясенца…»

«В сумке… сейчас…»

Гарри бросился туда, где приземлилась Гермиона, схватил крошечную расшитую бисером сумочку и сунул в нее руку. Чего только не нащупали его пальцы: были здесь и кожаные корешки книг, и шерстяные рукава джемперов, и каблуки туфель…

»Быстрее!»

Гарри схватил с земли свою палочку и нацелил ее внутрь волшебной сумочки:

»Accio эссенция!»

Из сумочки пулей вылетела маленькая коричневая бутылочка; он поймал ее и поспешил обратно к Гермионе и Рону, лежащему с полузакрытыми глазами, так что между веками виднелись только узкие полоски белков.

«Он теряет сознание», – прошептала Гермиона, тоже заметно бледнея; она больше не напоминала Мафальду, хотя волосы местами оставались седыми. – » Гарри, открой мне, а то руки дрожат».

Гарри выдернул пробку из бутылочки, Гермиона взяла ее и трижды капнула 3) на кровоточащую рану. Вверх поднялся зеленоватый дым, а когда он рассеялся, Гарри увидел, что кровотечение остановилось. Рана выглядела так, как будто прошло несколько дней; прежде свежая плоть затягивалась новой кожей.

«Ого,» – воскликнул Гарри.

«Это все, что в моих силах», – дрожащим голосом ответила Гермиона. – «Есть заклинания, чтобы полностью поставить его ноги, но я не рискну экспериментировать: если вдруг ошибусь, будет больше вреда, чем пользы… он и так потерял слишком много крови…»

«Но как это получилось? То есть,» – Гарри тряхнул головой, чтоб она прояснилась в надежде понять, что же с ними произошло. – «почему мы здесь? Я думал, мы возвращаемся на площадь Гримо4)

Гермиона судорожно вздохнула, казалось, она вот-вот расплачется. «Гарри, я не думаю, что нам можно туда вернуться».

«Что ты…?»

«Когда мы дезаппарировали, Яксли вцепился в меня, я не смогла его сбросить, он слишком сильный. Он еще держал меня, когда мы прибыли на площадь Гримо а там… ну… я думаю, он, должно быть, увидел дверь, подумал, что мы направляемся туда, и потому ослабил хватку… тогда я его сбросила и взамен перенесла нас сюда!»

«Но тогда где же он? Погоди… ты же не думаешь, что он на площади Гримо? Неужели он сможет войти?»

Ее глаза сверкали от сдерживаемых слез, когда она кивнула. «Гарри, я думаю, что сможет. Я его сбросила отворотным заклятием, но к тому времени он уже был в зоне действия неопределяемых чар. Поскольку Дамблдор умер, то мы теперь Хранители (Secret Keepers), а, значит, я выдала ему тайну, так ведь?»

Ошибки не могло быть, Гарри был уверен, что она права. Это был серьезный удар. Если теперь Яксли сможет войти в дом, то для них этот путь закрыт 5). Возможно прямо сейчас другие Пожиратели аппарируют туда вместе с ним. Каким бы мрачным и гнетущим не было это здание, оно было их единственным безопасным пристанищем, можно сказать домом, учитывая, каким счастливым и дружелюбным стал Кричер в последнее время. Внутри тоскливо заныло, но совсем не от голода, Гарри представил домашнего эльфа, хлопочущего над бифштексами и печеночным пирогом, который Гарри, Рон и Гермиона так никогда и не отведают. «Гарри, мне жаль, мне так жаль…»

«Не глупи, это не твоя вина! Скорее моя…»

Гарри сунул руку в карман и вытащил глаз Шизоглаза. Гермиона в ужасе отпрянула.

«Амбридж прицепила его у себя к двери. Я не мог его там оставить… Но так они узнали, что пожаловали незваные гости».

Прежде, чем Гермиона нашла, что ответить, Рон застонал и открыл глаза. Он все еще был серым, лицо блестело от пота.

«Как ты?» – прошептала Гермиона.

«Паршиво,» – крякнул Рон, морщась от боли в руке. – «Где это мы?»

«В лесах, где проходил Чемпионат мира по квиддичу», - ответила Гермиона. – «Я искала что-то уединенное, тайное и это…»

«… было первое, что пришло тебе в голову,» – закончил за нее Гарри, разглядывая пустую полянку. Он не мог не вспомнить, что случилось в прошлый раз, когда они аппарировали в первое место, пришедшее на ум Гермионе; как Пожиратели смерти обнаружили их в считанные минуты. Возможно, это была Legilimency? Может и сейчас Волдеморт или его приспешники знают, куда перенесла их Гермиона?

«Полагаешь, надо сматываться?» – спросил у него Рон с таким лицом, что Гарри мог поклясться: тот подумал то же самое.

«Не знаю».

Рон выглядел бледным и вялым. Он не пытался сесть, казалось, он слишком ослаб для этого. Пугала одна лишь мысль, что придется его куда-то тащить.

«Давайте пока останемся здесь», – решил Гарри.

Гермиона с облегчением вскочила на ноги.

«Ты куда?» – встревожился Рон.

«Раз мы остаемся, надо наложить защитные заклятия на это место», – ответила она и, подняв палочку, начала по большому кругу обходить Гарри и Рона, попутно бормоча заклинания. Гарри заметил небольшие волнения в воздухе: словно Гермиона набрасывала горячую дымку на их просеку.

»Salvio hexia… Protego totalum… Repello Muggletum… Muffliato... Гарри, можешь пока разложить палатку».

«Палатку?»

«В сумке!»

«В… а, точно6)», - сказал Гарри.

На этот раз он не утруждал себя поисками, а сразу применил вызывающее заклинание. Палатка вывалилась грузной кучей брезента, веревок и колышков. По тому, как она воняла кошками, Гарри узнал ее – в ней они ночевали на Чемпионате мира по квиддичу.

«Я думал, она принадлежит этому Перкинсу из Министерства?» – спросил он, принимаясь распутывать колышки палатки.

«Вероятно, он не захотел взять ее обратно, с его-то прострелом,» – ответила Гармиона, палочкой вычерчивая сложную фигуру из восьми движений, - «вот папа Рона и сказал, что я могу одолжить ее на время. Erecto!» – добавила она, указывая палочкой на бесформенную груду ткани, которая одним плавным движением поднялась в воздух и установилась, полностью собранная перед пораженным Гарри. Колышек высвободился из его пальцев и с последним стуком приземлился на конце растяжки.

«Cave inimicum,» – закончила Гермиона сложным росчерком. – «Это все, что я могу сделать. По крайней мере, мы должны узнать, если они появятся. Я не могу обещать, что это оградит нас от Вол…»

«Не произноси его имени!» – резко перебил ее Рон.

Гарри с Гермионой переглянулись.

«Извините,» – Рон со стоном приподнялся, чтобы их видеть, - «но это звучит как… как проклятие, что ли. Давайте называть его просто Сами-Знаете-Кто, а?»

«Дамблдор говорил, что страх перед именем…» – начал Гарри.

«Если ты не заметил, приятель, то, называя Сами-Знаете-Кого по имени, Дамблдор ничего хорошего не добился7)», - огрызнулся Рон. «Просто… просто давайте проявим Сами-Знаете-Кому должное уважение, хорошо?»

«Уважение?» – возмутился Гарри, но Гермиона бросила не него остерегающий взгляд: очевидно, не стоило спорить с Роном, пока тот находился в таком жалком состоянии.

Гарри с Гермионой полувнесли, полувтащили Рона в палатку. Внутри она осталась такой, какой ее запомнил Гарри: маленькой квартирой с ванной и крохотной кухонькой. Он отпихнул старое кресло и осторожно опустил Рона на нижнюю койку двухъярусной кровати. Даже после такого короткого путешествия Рон стал еще бледнее, и как только они уложили его на матрас, снова закрыл глаза и на какое-то время умолк.

«Я приготовлю чаю», - затаив дыхание, сказала Гермиона. Вытащив чайник и кружки из глубин сумки, она ушла на кухню.

Горячему чаю Гарри обрадовался не меньше, чем огневиски в ночь смерти Шизоглаза8). Кажется, он немного выжег страх, томившийся в его груди. После мгновения-другого Рон нарушил тишину.

«Как думаете, что случилось с Кеттермолями?

«Если повезло, то они уже далеко,» – отозвалась Гермиона, удобнее обхватывая горячую кружку. – «Если мистер Кеттермоль не потерял голову, то совместным аппарированием унес жену и сейчас они бегут из страны вместе с детьми. Так ей приказал Гарри».

«Надо же 9), я надеюсь, они спасутся,» – сказал Рон, откидываясь на подушки. Кажется, чай пошел ему на пользу; к нему постепенно возвращался румянец. – «Хотя у меня такое ощущение, что этот Рег Кеттермоль немного тугодум, судя по тому, как со мной разговаривали, когда я был им. Боже, надеюсь, им это удалось… если через нас они угодят в Азкабан…»

Гарри оглянулся на Гермиону и вопрос, готовый сорваться с языка – о том, не помешает ли миссис Кеттермоль отсутствие палочки аппарировать вместе с мужем – застрял в горле. Гермиона смотрела на Рона, волнующемся о судьбе Кеттермолей, и столько нежности было в ее взгляде, что Гарри показалось, словно он застукал ее, целующую Рона.

«Ну как, он у тебя?» – спросил Гарри, чтобы напомнить о своем присутствии.

«У меня? – Кто?» – содрогнувшись, переспросила она.

«А ради чего мы все это затеяли 10)? Медальон! Где медальон?»

»Так он у вас?» – воскликнул Рон, приподнимаясь на подушках. «И вы ничего мне не сказали! Ну вы даете, могли хоть намекнуть!»

«Мы думали, как живыми уйти от Пожирателей Смерти,» – сказала Гермиона. «Вот».

Она вытащила медальон из кармана мантии и протянула его Рону.

Он был размером с куриное яйцо. Витиеватая «S», богато украшенная мелкими зелеными камушками, тускло поблескивала в рассеянном свете, проникающем сквозь тканную 11) крышу палатки.

«А не мог кто-то разрушить его с того времени, как с ним расстался Кричер?» – с надеждой спросил Рон. – «То есть, мы все еще уверены, что это хокракс

«Боюсь, что да,» – сказала Гермиона, забирая у Рона медальон и внимательно разглядывая. – «В случае магического разрушения остались бы какие-то следы повреждений».

Она протянула медальон Гарри; он повертел его в руках. Вещица выглядела безупречной, цельной. Он вспомнил жалкие остатки дневника и как треснул камень на кольце-хокраксе, после того, как его уничтожил Дамблдор.

«Думаю, Кричер прав,» – сказал Гарри. – «Надо сперва решить, как его открыть, а потом уже думать, как уничтожить».

Пока Гарри говорил, его поразило неожиданное осознание, что он держит в руках, что скрывается за этой золотой крышечкой. Даже после всех их усилий, ушедших на поиски, Гарри чувствовал неодолимое желание отбросить медальон подальше. Справившись с собой, он попытался разжать медальон пальцами, потом испробовал заклинание, каким Гермиона открыла дверь в комнату Регулуса. Ничто не действовало. Он протянул медальон Рону с Гермионой, каждый старался из всех сил, но их попытки были такими же неудачными, как и у Гарри.

«Вы чувствуете это?» – резко спросил Рон, крепко стиская медальон в кулаке.

«Что именно?»

Рон передал хокракс Гарри. Через какое-то время Гарри, кажется, понял, что имел в виду Рон. Была ли это его собственная кровь, пульсирующая в венах, или что-то, бьющееся внутри медальона, словно крошечное металлическое сердце?

«Что будем с ним делать?» – спросила Гермиона.

«Держать в надежном месте, пока не узнаем, как его уничтожить», – ответил Гарри и неохотно обернул цепь вокруг шеи, спрятав медальон от чужих глаз под мантией, рядом с кисетом12), подарком Хагрида.

«Я думаю, стоит по очереди дежурить у входа в палатку», – обратился он к Гермионе, поднимаясь и потягиваясь. – «И еще надо поискать что-то съестное. Ты остаешься здесь», – резко добавил он, когда Рон попытался сесть и угрожающе позеленел.

Осторожно установив подаренный Гермионой стервоскоп в палатке на столе, Гарри с Гермионой до вечера по очереди стояли на страже. Однако стервоскоп весь день тихо и спокойно простоял на тоненькой ножке, и то ли благодаря защитным чарам и магглоотталкивающим заклинаниям, наложенным Гермионой вокруг их стоянки, а может, просто люди редко ходили этой дорогой, но их кусочек леса оставался совершенно безлюдным, не считая редких птиц и белок. Вечер не принес перемен; в десять часов сменив на посту Гермиону, Гарри зажег огонек на конце своей палочки и наблюдал за окружающим безмолвием 13). Летучие мыши неровно порхали высоко над головой на фоне единственного кусочка звездного неба, видневшегося с их защищенной лужайки.

Его донимал голод, голова слегка кружилась. В сумке Гермионы не было провизии – она рассчитывала вернуться на площадь Гримо к вечеру, так что у них не оказалось еды, кроме нескольких диких грибов, которые Гермиона нашла возле ближайших деревьев и стушила в котелке. После пары глотков Рон отодвинул свою тарелку в сторону, его явно тошнило; Гарри стойко доел, чтобы не обидеть Гермиону.

Окружающую тишину нарушали странные шорохи и звуки, похожие на треск хвороста: Гарри подумал, что их причина, скорее всего, – животные, а не люди, но все равно крепко сжимал в руке палочку. Внутри его и так мутило от скромной порции резиновых грибов, а теперь еще прибавилась и нервная дрожь.

Он думал, что будет прыгать от радости, если им удастся заполучить хокракс, но не тут-то было; единственное, что он чувствовал, вглядываясь в темноту, из которой его палочка освещала лишь крохотную часть, – это тревога о ближайшем будущем. Казалось, он шел стремился к этому недели, месяцы, может быть, даже годы и неожиданно остановился, сбился с пути.

Где-то были другие хокраксы, а он даже не предполагал, где их искать. Он не знал даже, что все они из себя представляют. Да что там, у него не было идей, как уничтожить тот единственный, который им удалось найти, хокракс, который в этот миг покоился у него на груди. Странно, но он совсем не нагрелся от тела, а лежал на его коже такой холодный, словно его только что вытащили из ледяной воды. Время от времени Гарри ощущал, а может, просто воображал, что он чувствует, как рядом с его сердцем беспорядочно бьется еще одно.

Пока он сидел там в темноте, его одолевали смутные предчувствия: от пытался сопротивляться им, гнал их прочь, но они невозмутимо возвращались обратно. Один не сможет жить, если выживет другой… Рон с Гермионой, которые сейчас тихо переговаривались в палатке у него за спиной, могут уйти, когда пожелают, но не он. И Гарри показалось, пока он сидел, стараясь преодолеть истощение и собственные страхи, что хокракс у него на груди отстукивает отпущенное ему время… Что за глупость, говорил он себе, не думай так…

Его шрам опять начал покалывать. Он опасался, что это из-за этих его мыслей, и пытался направить их в другое русло. Он думал о бедном Кричере, ждавшем их дома, а взамен получившем Яксли. Будет ли эльф держать язык за зубами, или разболтает Пожирателям Смерти все, что ему известно? Гарри хотелось верить, что за последний месяц Кричер изменил свое к нему отношение, что теперь он будет верен ему, но кто знает, что могло случиться? Что если Пожиратели Смерти будут его пытать? Тоскливые образы кишели в голове Гарри, и он пытался прогнать их тоже, ведь он не мог ничем помочь Кричеру: они с Гермионой уже отказались от мысли попытаться его вызвать; что если с ним придет кто-то из Министерства? Они не могли надеяться, что аппарация эльфов не допустит ошибок, подобных той, что привела Яксли за кромку рукава Гермионы на площадь Гримо.

Шрам Гарри уже горел. Гарри думал, как же много они еще не знают: Люпин был прав на счет магии, с которой они не встречались, не могли даже представить. Почему Дамблдор не объяснил больше? Может, думал, что у них еще будет время; что он будет жить еще долгие годы, даже столетия, как его друг Николас Фламель? Если так, то как же он ошибался… Снейп постарался… Снейп, эта спящая змея, нанесшая удар на вершине Башни…

И Дамблдор упал… упал…

»Отдай мне ее, Грегорович».

Голос Гарри стал высоким, чистым и холодным: его палочку перед ним держала бледная рука с длинными пальцами. Человек, в которого он целился, висел в воздухе вверх ногами, хотя не видно было, чтоб его удерживали какие-то веревки. Он качался там, спутанный невидимыми, зловещими оковами, с заломаными руками, его перепуганное лицо на высоте Гарриного казалось багровым из-за прилившей к голове крови. Совсем седые волосы и густая пушистая борода делали его похожим на связанного Санта-Клауса…

«У меня ее нет, у меня ее больше нет! Много лет назад ее у меня украли!»

«Не лги Лорду Волдеморту, Грегорович. Он знает… он всегда знает».

Зрачки подвешенного человека были огромными, расширенными от страха, и казалось, что они разрастаются, становятся шире и шире, пока их мрак не поглотил Гарри полностью…

И сейчас Гарри спешил по темному коридору следом за плотным невысоким Грегоровичем, высоко держащим фонарь: Грегорович ворвался в комнату в конце перехода и фонарь осветил помещение, похожее на мастерскую; древесная стружка и золото поблескивали в качающемся островке света, а на краю окна взгромоздился, словно гигантская птица, юноша с золотыми волосами.

На долю секунды, когда на юношу упал свет фонаря, Гарри заметил радость на его красивом лице, затем незваный гость выстрелил палочкой Stunning Spell и, злорадно хохоча, проворно спрыгнул с окна.

Гарри выбросило назад из этих широких, словно тоннели, зрачков, а лицо Грегоровича исказил страх.

»Кто был тот вор, Грегорович?» – спросил холодный, высокий голос.

»Я не знаю, никогда не знал, какой-то юноша… нет… пожалуйста… ПОЖАЛУЙСТА…»

Казалось, этот крик никогда не прекратится, но затем последовала вспышка зеленого света…

»Гарри!»

Задыхаясь, он открыл глаза, лоб пульсировал. Кажется, он упал без сознания на стенку палатки, сполз вниз по брезенту и растянулся на земле. Он поднял глаза на Гермиону, чьи густые волосы заступили небольшую часть неба, видимую сквозь темные ветки высоко над ними.

«Сон», – сказал он, поспешно сев и стараясь встретить ее сердитый взгляд с невинным видом. – «Задремал, наверное, прости».

«Я знаю, что это твой шрам! У тебя же на лице написано! Ты смотрел в мысли Вол…»

«Не произноси его имени!» – из глубины палатки донесся сердитый голос Рона.

»Хорошо», – огрызнулась Гермиона. – Сам-Знаешь-Кого!»

«Я не нарочно!» – оправдывался Гарри. – «Это был сон! Ты можешь контролировать, что тебе снится, Гермиона?»

«Если бы выучил блокологию…» – но Гарри не собирался слушать ее морали; он жаждал обсудить только что увиденное.

«Он нашел Грегоровича, Гермиона, и я думаю, он его убил, но прежде он прочитал его мысли, и я видел…»

«Я думаю, лучше мне сменить тебя на страже, если ты так устал, что спишь на ходу », – холодно заметила Гермиона.

«Я могу закончить свою смену!»

«Нет, видимо, ты обессилен. Поди приляг», – она с непреклонным видом откинула край полога, закрывающего вход в палатку. Злясь, но не желая ссоры, Гарри нырнул внутрь.

Все еще бледное лицо Рона выглядывало с нижней полки; Гарри взобрался на верхнюю, улегся и втупился в темный брезентовый потолок. После минутного молчания Рон заговорил, но так тихо, что слова не долетали до Гермионы, съежившейся у входа.

«Что делает Сам-Знаешь-Кто?»

«Он нашел Грегоровича. Связал его и пытал».

«Но как может Грегорович сделать ему новою палочку со связанными руками?»

«Не знаю… как-то странно, правда?»

Гарри закрыл глаза, думая о том, что видел и слышал. Чем больше он вспоминал, тем меньше смысла было в увиденном… Волдеморт не упоминал о палочке Гарри, не спрашивал об общей серцевине, не просил, чтобы Грегорович сделал новую, более могущественную палочку, чтобы нею победить Гарри…

«Ему что-то надо от Грегоровича», – сказал Гарри, крепко зажмурив глаза. «Он приказал отдать это ему, но Грегорович ответил, что это у него украли… а потом… потом…»

Он вспомнил, как он в шкуре Волдеморта будто прорвался через глаза Греговорича в его воспоминания…

«Он прочитал мысли Грегоровича, и я видел, как какой-то парень сидел на подоконнике, он выстрелил проклятием в Грегоровича и скрылся. Он это украл, он крал то, что ищет Сам-Знаешь-Кто. И я … я думаю, что где-то его видел…»

Гарри жалел, что не может еще раз взглянуть на лицо смеющегося паренька. Если верить Грегоровичу, кража была совершена много лет назад,. Так почему же юный вор казался ему знакомым?

Палатка заглушала шорохи окружающего леса; все, что слышал Гарри – это дыхание Рона. Вскоре Рон прошептал: «Неужели ты не видел, что держал тот вор?»

«Нет… должно быть, это что-то маленькое».

«Гарри?»

Деревянные доски койки Рона скрипнули, когда он повертелся в кровати.

«Гарри, ты ведь не думаешь, что Сам-Знаешь-Кто ищет нечто, чтобы снова превратить в хокракс

«Я не знаю», - медленно ответил Гарри. – «Возможно. Но разве для него не опасно сделать еще один? Ведь Гермиона говорила, что он и так уже измельчил свою душу до предела?»

«Да, но может он этого не знает».

«Да… может», – сказал Гарри.

Он был уверен, что Волдеморт ищет, как решить проблему родственных серцевин, был уверен, что Волдеморт требует решения от старого мастера волшебных палочек… и вот тот его убил, похоже, вообще не спросив о палочковедении.

Что же пытался найти Волдеморт? Почему с Министерством Магии и всем волшебным миром у его ног, он уехал так далеко, стремился раздобыть предмет, которым Грегорович когда-то владел, и который украл неизвестный вор?

У Гарри еще стояло перед глазами белокурое лицо парнишки, оно казалось веселым, диким; было что-то от Фреда и Джорджа в этом его проказном ликовании. Он вспорхнул с окна, словно птица, и Гарри видел его раньше, но не мог вспомнить, где…

После смерти Грегоровича именно этот веселолицый вор оказался в опасности, и именно он засел в голове у Гарри, когда громкий храп Рона донесся с нижней кровати, и сам он еще раз медленно погрузился в сон.


1) splinched - именно так мы переводили в шестой книге
2) Дословно - где кровь казалась темнее и мокрее
3) откапала три капли
4) такой перевод в прежних книгах; к тому же он отвечает оригинальному произношению
5) не могло быть речи о возвращении
6) конечно
7) в конце-концов не обернулось для Дамблдора ничем хорошим
8) дословно – горячий напиток показался Гарри таким же желанным, как огневиски в ночь смерти Mad-Eye
9) лучше – черт!
10) дословно – через все это прошли
11) брезентовую
12) pouch
13) пустынным пейзажем

Дискуссия

izmail, 2007-08-15 22:02:

«проказном ликовании»

Тогда уж «проказливое»? ;)

 
naddy, 2007-08-16 10:28:

Да, так лучше -) Там вообще надо еще над всей фразой подумать.

 
 
hp7/ch14.txt · Последние изменения: 2007-08-15 00:00 (внешнее изменение)
 
Recent changes RSS feed Creative Commons License Donate Powered by PHP Valid XHTML 1.0 Valid CSS Driven by DokuWiki