The Life and Lies of Albus Dumbledore

Переводчик: Apprehension, Bit Редактор: Лунатик

«АЛЬБУС ДАМБЛДОР И ЕГО ЖИЗНЬ ВО ЛЖИ»

Вставало солнце. Над Гарри простиралось бледное безоблачное небо, безбрежное и равнодушное к нему и его страданиям. Он сел у входа в палатку и глубоко вдохнул свежий воздух. Просто жить и сидеть вот так, глядя на восход, на покрытый искристым снегом склон холма – разве это не величайшее сокровище на свете? Но сейчас оно не доставляло ему радости – все его чувства терзались страшной катастрофой, случившейся с палочкой. Он бросил взгляд на долину, укутанную снегом. Отдаленый перезвон церковных колоколов доносился до него, разливаясь в сверкающей тишине.
Не осознавая этого, он впивался пальцами себе в плечи, будто претерпевая физическую боль. Он столько раз проливал кровь, что сбился со счета, однажды он потерял все кости в правой руке, эти странствия уже одарили его шрамами на груди и предплечье в добавок к тем, что имелись на кисти и лбу… Но никогда еще до этих пор он не чувствовал себя таким смертельно ослабшим, уязвимым и беззащитным, как будто от него оторвали большую часть магической силы. Он прекрасно знал, что именно скажет Гермиона, попытайся он поделиться с ней своим горем: сила палочки в ее хозяине. Она ошибается, с ним всё по-другому! Она не знала каково это - чувствовать, что палочка, словно стрелка компаса, находит врагов и стреляет в них золотым пламенем. Только теперь, лишившись защиты сердцевин-близнецов, он понял, как сильно на нее полагался.
Он вытащил из кармана обломки и, не глядя, засунул их в мешочек Хагрида. Теперь мешочек был набит до отказа всякими сломанными и бесполезными вещами, в нем уже не оставалось места. Сквозь ослиную кожу Гарри почувствовал под рукой старый снитч и секунду боролся с искушением вытащить его и выкинуть подальше – непонятный, ненужный, никчемный предмет, как и всё остальное, оставленное Дамблдором…
Ярость к Дамблдору выплеснулась как лава, выжигая его изнутри, не оставляя места никакому другому чувству. С отчаяния они поверили, что Годрикова Лощина таит ответы, убедили себя, что на их возвращение рассчитывали, что оно – часть тайного пути, проложенного для них Дамблдором… Но не было никакого пути, не было путеводителя. Дамблдор оставил их бродить на ощупь в темноте, бороться с невообразимыми ужасами – одиноких, без помощи и поддержки. Им ничего не объяснили, ничего не дали просто и свободно. У них нет меча, а теперь у Гарри не стало и палочки. Он обронил фотографию похитителя, и Вольдеморту не составит труда выяснить, кто это такой.
Для этого Вольдеморт знает всё, что нужно…

– Гарри?
Вид у Гермионы был такой, словно она боялась, что в нее сейчас полетит проклятие из ее же палочки. С лицом, залитым слезами, она опустилась на землю позади него, сжимая в трясущихся руках две чашки чая и что-то тяжелое под мышкой.
– Спасибо, – произнес он, забирая одну из чашек.
– Можно мне с тобой поговорть?
– Нет, – ему не хотелось причиять ей боль.
– Гарри, ты хотел узнать, кто был тот человек на фотографии. Вообще-то… У меня есть книга.
И она робко положила ему на колени совершенно новый экземпляр «Альбуса Дамблдора и его жизни во лжи».
– Где?.. Как?..
– У Батильды в гостиной… просто лежала там. Из нее торчала записка.
Гермиона прочитала вслух несколько угловатых строчек, написанных ядовито-зелеными чернилами.
– «Дорогая Батти, благодарю за помощь. Надеюсь, книга тебе понравится. Ты сказала всё, что надо, пусть ты этого не помнишь. Рита». Я думаю, посылка пришла, когда настоящая Батильда еще была жива, но уже не могла читать.
– Да, наверное, не могла.
Гарри опустил взгляд на портрет Дамблдора и почувствовал, как на него нахлынуло свирепое удовольствие: уж теперь-то он узнает всё, что ему не счел нужным рассказать Дамблдор, и неважно, как бы тот на это посмотрел.
– Ты всё сердишься на меня, да? – спросила Гермиона. Подняв взгляд, он увидел, как из ее глаз катятся слезы, и понял, что его гнев отражается на лице.
– Нет, – сказал он тихо. – Нет, Гермиона, я знаю – это была случайность. Ты пыталась вытащить нас оттуда живыми и всё сделала просто потрясающе. Я бы погиб там, если б ты не пришла ко мне на помощь.
Гермиона улыбнулась сквозь слезы. Он попытался улыбнуться в ответ, а потом взялся за на книгу. Ее корешок еще не успел обрести гибкость, было очевидно, что книгу не открывали ни разу (Ее корешок бл тугим - книгу наверняка еще ни разу не открывали). Он быстро прошелестел страницами, выискивая фотографии. Нужная нашлась почти сразу же – молодой Дамблдор и его статный товарищ, покатывающиеся со смеху над какой-то давно забытой шуткой. Гарри посмотрел на подпись.

Альбус Дамблдор вскоре после смерти матери и его друг Геллерт Гриндельвальд.

Несколько долгих секунд Гарри тупо разглядывал последнее слово. Гриндельвальд. Его друг Гриндельвальд. Он искоса посмотрел на Гермиону – та всё еще не могла оторваться от этого имени, будто не веря своим глазам. Потом медленно подняла взгляд на Гарри.
– Гриндельвальд!

Не обращая внимания на остальные фотографии, Гарри принялся искать на соседних страницах упоминание рокового имени. Вскоре он его нашел и жадно проглотил текст, но ничего не понял: чтобы во всем разобраться, нужно было начинать чтение ближе к началу. Поиск привел Гарри к главе под названием «Для вящего блага». Вместе с Гермионой они начали чтение:

«В свои неполные восемнадцать Дамблдор покидал Хогвартс в сиянии славы – Первый Ученик, префект, обладатель награды Барнабаса Финкли за исключительное искусство заклинаний, представитель британской молодежи в Уизенгамоте, лауреат золотой медали международной алхимической конференции в Каире за открытие нового направления в науке. Далее Дамблдор намеревался отправиться в большое путешествие вместе с Элифасом Дожем по прозвищу «Вонючка» – недалеким, но верным дружком, которого он приобрел еще в школе. Двое молодых людей остановились в Лондоне, в «Дырявом котле» и уже готовы были на следующее утро отбыть в Грецию, когда сова принесла известия о смерти матери Дамблдора.
«Вонючка» Дож, который отказался отвечать на вопросы для этой книги, представил публике свою собственную сентиментальную версию того, что случилось дальше. Он изобразил смерть Кендры как трагический удар, а решение Дамблдора отказаться от своей экспедиции – как благородное самопожертвование. Действительно, Дамблдор немедленно вернулся в Годрикову Лощину, якобы для того, чтобы «позаботиться» о своих младших брате и сестре. Но сколько они получили от него заботы на самом деле?

«У этого Аберфорта было с головой не в порядке», – рассказывает Энид Смик, чья семья жила в то время на окраине Годриковой Лощины. – «Буйным становился. Понятно, у него папа с мамой погибли, такого и пожалеть не грех, только зачем кидаться мне в голову козлиным пометом? Не думаю, чтобы Альбус уж так над ним трясся. Я их никогда не видел вместе».
Но чем же тогда занимался Альбус, раз он не утешал своего буйного младшего братца? Похоже, ответ таков: чтобы держать свою сестру в заточении, как это ранее делала Кендра. Хотя ее первый тюремщик умер, для несчастной (в бедственном положении) Арианны Дамблдор ничего не изменилось. Даже о том, что она есть на свете из посторонних знали лишь те несколько человек, которые, вроде Вонючки Дожа, поверили рассказам о ее «слабом здоровье».
Одним из таких легковерных «друзей семьи» была Батильда Бэгшот, известный историограф, долгие годы проживающая в Годриковой Лощине. Кендра, разумеется, дала Батильде от ворот поворот, когда та в первый раз зашла радушно поприветствовать новую семью. Однако через несколько лет этот известный автор послала сову к Альбусу в Хогвартс, впечатленная его статьей о межвидовых трансформациях в газете «Ежедневник Трансфигурации». Этот первый контакт привел, в конце концов, к тому, что Батильда завела знакомство со всем семейством Дамблдоров. На момент смерти Кендры Батилдьда оставалась единственным человеком в Годриковой Лощине, с кем мать Дамблдора еще разговаривала. К великому сожалению, тот блестящий ум, который был свойственен Батильде ранее, теперь стал ей изменять. Как мне поведал Айвор Биллонсби: «Огонь-то еще горит, а котелок уж совсем не варит» («Огонь-то еще горит, а в котелке уж и нет ничего»). Энид Смик выразился еще откровеннее: «У нее мозгов как в орехе, который выкинула белка» («У нее крыша такая же крепкая, как в хижине после урагана» «У нее мозгов не больше, чем в зубе дохлого дракона» «Она тронулась так, что ее и «Хогвартс-экспресс» не догонит» «У нее мозгов – как у навозной кучи»). Тем не менее, мои многократно проверенные методы интрвьюирования позволили добыть у нее те крупицы неопровержимых фактов, которые и связали воедино всю эту постыдную историю.
Как и весь остальной Волшебный мир, Батильда отнесла преждевременную смерть Кендры на счет заклинания, обернувшегося против нее самой – Альбус и Аберфорт все последующие годы утверждали, что причина именно такова. Батильда также механически повторяла семейную версию о «болезненности» и «хрупкости» Арианы. Однако я не пожалела о своих усилиях, затраченных, чтобы получить Веритасерум – как выяснилось, Батильда, и только она одна, знала всё о самом строго охраняемом секрете Альбуса Дамблдора. И теперь, когда этот секрет впервые вытащен на свет, он ставит под сомнение всё, что так привлекало в Дамблдоре его обожателей: его предполагаемое отвращение (предполагаемая ненависть) к Тёмным Искусствам, его борьба с угнетением магглов и даже, как оказалось, его преданность своей семье.
В то самое лето, когда Дамблдор вернулся домой в Годрикову Лощину уже сиротой и главой семьи, Батильда согласилась принять в свой дом внучатого племянника по имени Геллерт Гриндельвальд.
Имя Гриндельвальда по праву знаменито: в списке самых страшных темных волшебников всех времен он не занимает первую строчку лишь потому, что поколением позже явился Сами-Знаете-Кто и отобрал у него эту корону. Правда, подробности восхождения Гриндельвальда к вершинам власти у нас малоизвестны, поскольку он действовал вдали от Британии и тот ужас, который он сеял, никогда не доходил до нас.
Получивший образование в Дурмштранге, – школе, известной своей огорчительной толерантностью в отношении Тёмных Искусств – Гриндельвальд начал проявлять свои блестящие способности в таком же молодом возрасте, что и Дамблдор. Однако, вместо того, чтобы направить эти способности на завоевание наград и призов, Геллерт Гриндевальд занялся исследованиями именно в этой темной области. Когда ему исполнилось шестнадцать, даже власти Дурмштранга поняли, что больше не могут закрывать глаза на извращенные опыты, которые он ставил, и Гриндельвальд был отчислен.
До сих пор о последующих действиях Гриндельвальда было известно лишь то, что он «в течение нескольких месяцев путешествовал». Как теперь установлено, Гриндельвальд решил навести визит своей тетке в Годрикову Лощину и там, хоть это может показаться в высшей степени шокирущим всем тем, кто об этом узнает, завел теснейшую дружбу ни с кем иным, как с Альбусом Дамблдором.

[конец перевода Apprehension]
[начало перевода Bit]

- Он казался мне очаровательным мальчиком,- бормочет Батильда,- несмотря на то, что с ним стало позже. Разумеется я познакомила его с беднягой Альбусом, который скучал без общества парней его возраста. Мальчики сразу поладили друг с другом.
Конечно, поладили. Батильда показала мне письмо, посланное Альбусом Дамблдором Геллерту Гриндельвальду в разгар ночи, которое она сохранила.
-Да, именно после этого они провели весь день в обсуждениях - оба таких замечательных молодых человека, ладивших, как котел и огонь – я иногда слышала, как сова стучит в окно спальни Геллерта, чтобы доставить письмо от Альбуса! Идея только что пришла к нему в голову и он должен был сообщить Геллерту немедленно!
И что же это были за идеи. Поклонники Альбуса Дамблдора будут абсолютно шокированы, но это мысли их семнадцатилетнего героя, которыми он поделился со своим лучшим другом (фотографию оригинала смотрите на странице 463.)

«Геллерт!
Твоя точка зрения о Волшебном господстве, является ДЛЯ МАГЛОВ ДОБРОМ. Я думаю, это критический позиция. Да, мы наделены властью и да, эта власть дает нам право управлять, но она также дает нам и полномочия вне закона. Мы должны принять во внимание эту точку зрения, она будет фундаментом для того, что мы строим. Где мы отклонены, поскольку мы конечно будем, это должно быть основанием всех наших контрдоводов. Мы захватываем власть ДЛЯ ВЕЛИКОГО БЛАГА. И из этого следует, что, если мы встречаем сопротивление, то должны использовать только силу, которая является необходимой и не больше. (Вот твоя ошибка в Дурмстранге! Но я не жалуюсь, так как, если бы ты не был исключен, мы никогда бы не встречались).
Альбус».

Хотя его многие поклонники будут удивленны и потрясены, это письмо является основой для «Статуса Секретности» и установленных волшебных законов о маглах. Какой удар для тех, кто всегда представлял Дамблдора как самого великого маглорожденного победителя! Какими пустыми кажутся те речи, поддерживающие права маглов, в свете этого заслуживающего обсуждения нового свидетельства! Каким презренным предстает перед нами Альбус Дамблдор. Занятый заговором его прихода к власти, вместо того чтобы оплакивать мать и беспокоиться о сестре!
Без сомнения убежденные, продолжающие возносить Дамблдора на шаткий пьедестал, будут говорить о том, что он, в конце концов, не привел свои планы в действие, что он, должно быть, изменил свои взгляды, что пришел в себя. Однако, правда кажется в целом более отвратительной.

Едва через два месяца их новой крепкой дружбы, Дамблдор и Гриндельвальд разошлись и больше никогда не видели друг друга, пока не встретились для легендарного поединка (подробности, см. главу 22). Что вызвало этот резкий разрыв? Дамблдор пришел в себя? Он сказал Гриндельвальду, что не хотел принимать участия в его планах? Увы, нет. - Я думаю повлияла смерть бедной маленькой Арианы, - говорит Батильда. - Эта новость стала для меня страшным ударом. Геллерт был у них, когда все произошло, по возвращению он весь дрожал, и сказал мне, что завтра хочет поехать домой. Ужасно, знаете ли, обеспокоенный, потом я подготовила портал, и это был последний раз, когда я его видела.
Альбус винил себя в смерти Арианы. Это было настолько жутко для двух братьев.
Они потеряли всех кроме друг друга. Не лучшее настроение еще ухудшилось. Аберфорт обвинял Альбуса, ну вы понимаете, как люди ведут себя при таких страшных обстоятельствах. Но Аберфорт всегда был немного безумным, бедный мальчик. Все равно, разбить нос Альбуса на похоронах было не прилично. Это окончательно погубило бы Кендру, если бы она увидела, как дерутся ее сыновья, около тела дочери. Возможно, из-за стыда Геллерт не остался на похороны…. По крайне мере. Это было утешение для Альбуса. Эта ужасная ссора возле гроба, известная только тем немногим, кто посетил похороны Арианы Дамблдор, поднимает несколько вопросов. Почему Аберфорт Дамблдор обвинял именно Альбуса в смерти его сестры? Это был бред сумасшедшего, не более чем излияние горя? Или, возможно, там была некоторая более конкретная причина его ярости? Гриндельвальд, отчисленный из Дурмастранга из-за опасных для жизни нападений на сокурсников, сбежал из страны через несколько часов после смерти девочки и (из позора или опасения?) больше не видел Альбуса, только когда он вынужден был это сделать по просьбам волшебного мира. Ни Дамблдор, ни Гриндельвальд, кажется, больше никогда не упоминали про их недолгую детскую дружбу. Однако нет сомнения в том, что Дамблдор задержался еще примерно на пять лет в суматохе, несчастьях, и исчезновениях, до его осуждения Геллерта Гриндельвальда. Было ли это сильной привязанностью к человеку или опасением, что лучший друг разоблачит его, и это заставило Дамблдора колебаться? Правда ли, что Дамблдор намеревался поймать человека, которым он был когда-то столь восхищен? И как же умерла таинственная Ариана? Была ли она невинной жертвой некоторого Темного обряда? Пошла ли она вопреки тому, чего не должна была делать, в то время как эти два молодых человека сидели и изобретали план захвата власти и славы? Возможно ли то, что Ариана Дамблдор и была первым человеком, который умер “Ради Великого Блага”?

Глава закончилась здесь, и Гарри поднял глаза. Гермиона просматривала нижнюю часть предпоследней страницы. Она выхватила книгу из рук Гарри и, не глядя, закрыла её, как если бы в ней было сокрыто что-то непристойное, по выражению её лица было видно, что она встревожена:
- Гарри.
Но он только потряс головой. Остаток внутренней уверенности внутри него улетучился; такое же чувство, было и тогда, когда ушел Рон. Он доверял Дамблдору, верил, что он воплощение совершенства и мудрости. Все превратилось в пепел: сколько еще он мог потерять? Рон, Дамблдор, палочка из пера феникса…
- Гарри, - она, казалось, слышала его мысли. «Послушай меня. Это… это все только слова, которые неприятно читать.
-Да, ты должна была это сказать…»
- …но не стоит забывать, Гарри, это написала Рита Скитер.
-Ты ведь прочитала письмо к Гриндельвальду, не так ли?»
-Да, я… я прочла,- она запиналась, выглядела расстроенной и покачивала чашку чая в холодных руках. «Я думаю, что это худшая часть. Я знаю, Батильда думала, что это был просто разговор, но 'Ради Великого Блага' стал слоганом Гриндельвальда, его оправданием всех тех злодеяний, которые он совершил позже. И… от этого… это выглядит, как будто Дамблдор подал ему идею. Говорят, что надпись 'Ради Большого Великого Блага', была выгравирована над входом в Нурмернгард.»
- Что такое Нурмернгард?»
- Тюрьма, которую построил Гриндельвальд, чтобы держать в ней своих противников. Он даже сам сидел там, когда Дамблдор его поймал. Так или иначе, это… это и послужило ужасной мыслью о том, что идеи Дамблдора помогли приходу к власти Гриндельвальда. Но с другой стороны, даже Рита не может знать о том, что они были знакомы больше чем нескольких месяцев тем летом, когда они были действительно молоды, и…»
- Я так и думал, что ты это скажешь, - сказал Гарри. Он не хотел позволить гневу выливаться наружу, но было трудно говорить спокойно. - Я думал, ты скажешь, что они «были молоды». Они были такого же возраста, как мы сейчас. И вот мы какие, рискуем своими жизнями, ради борьбы с Темными Силами, и он в сговоре с новым лучшим дружком, готовил приход к власти над маглами.»
Его терпение подходило к концу: он встал и начал ходить кругами, стараясь успокоиться.
-Я не пытаюсь оправдывать то, что писал Дамблдор, - сказала Гермиона. «Все эти 'права управлять' - ничто, они опять же являются «Силой магии». Но Гарри, его мать только что умерла, он остался один в доме…
- Один? Он был не одинок! У него были брат и сестра в придачу, его сестра-сквиб, которую он держал взаперти…»
- Я не верю этому, - сказала Гермиона, она тоже встала.- «Независимо от того, что было не то с той девочкой, я не думаю, что она была сквибом. Дамблдор, которого мы знали, никогда бы не позволил…
- Дамблдор, которого, как мы думали, знали, не хотел насильно завоевать маглов,- Гарри кричал, его голос, отзывался эхом вдоль пустой вершины, несколько черных дроздов поднялось в воздух, и закричали, полетев навстречу жемчужному небу.
- Он изменился, Гарри, он изменился! Это ведь понятно! Возможно, он действительно верил в эти вещи, когда ему было семнадцать, но вся остальная часть его жизни была посвящена борьбе с Темными Искусствами! Дамблдор был тем, кто остановил Гриндельвальда, тем, кто всегда выступал за защиту маглов и прав маглорожденных, кто боролся с Сам-знаешь-кем с начала, и кто умер, пытаясь его сломить! »
Книга Риты лежала на земле между ними, поэтому лицо Альбуса Дамблдора печально улыбнулась им.
-Гарри, прости, но я думаю настоящая причина, почему ты так злишься на Дамблдора, в том, что он сам никогда не рассказывал тебе о себе.
- Может быть, - прокричал Гарри и стукнул себя по голове, едва соображая, что пробует удержать свой гнев или защищать себя от груза собственного разочарования. - Хочешь знать, что он говорил мне, Гермиона! Рискуй своей жизнью, Гарри! И снова! И снова! И не жди, что я объясню тебе все, просто доверься мне, поверь, я знаю, что делаю, верь мне даже если, я не доверяю тебе! Никогда всей правды! Никогда!
Его голос утих вместе с напряжением. Они стояли и смотрели друг на друга в тишине и пустоте, и как казалась Гарри, были столь же ничтожными, как насекомые, под этим широким небом.
-Он любил тебя,- прошептала Гермиона. – он любил тебя.
Гарри опустил руки.
-Я не знаю, кого он любил, Гермиона, но уж точно не меня. Он оставил внутри меня не любовь, а хаос. Он делился своими проклятыми взглядами, большинством того, о чем он действительно думал с Геллертом Гриндельвальдом, а не со мной.
Гарри взял палочку Гермионы, которою прежде уронил в снег, и снова сел у входа в палатку:
- Спасибо за чай. Продолжу охранять, а ты возвращайся в тепло.
Она не решалась, но почувствовала облегчение, взяла книгу и пошла назад в палатку. Проходя мимо него, слегка провела рукой по голове Гарри. Он закрыл глаза от прикосновения, ненавидя себя за то, что хотел, чтобы сказанное Гермионой, было правдой, что Дамблдор действительно заботился о нём.

P.S. Внёс несколько изменений


Дискуссия

pushist1y, 2007-07-24 05:06:

я бы перевел «for greater good» как «ради общего блага»

«..в газете «Трансфигурация сегодня»»
В оригинале речь идет о его статье (paper = статья) в «Трансфигурации сегодня», научном журнале волшебников хХ

 
izmail, 2007-07-24 18:34:

Вот, просто наугад выбрал:

1.Энид Смик, сказал немного иначе: «Она такая же ореховая, как дерьмо белки».

2.Enid Smeek's slightly earthier phrase, «She's nutty as squirrel poo.»

Я в трансе!!!
Это можно найти в любом словаре :)))

 
pushist1y, 2007-07-24 22:35:

ну, «ореховая» - это, конечно, не тот перевод, что нужен, но над игрой слов тут надо крепко думать…

 
izmail, 2007-07-24 22:55:

Ты что… Иронизируешь? или правда такой снисходительный по жизни?

Это - не перевод. Это даже не честный подстрочник. Это бред андроида, которому снятся электро-овцы :)

Думать надо головой. ;)

Про котел и огонь, например, придумывается на раз-два:

«Котелок-то еще варит, а вот вода вся выкипела» .

Это так, к слову. Про дерьмо пускай сами андроиды придумывают.

З.Ы. И, кстати, интересно, а у этого двойника (http://book7.my1.ru/publ/1-1-0-32) чье авторство?

 
pushist1y, 2007-07-25 11:29:

actually, «ореховый» - это дословный перевод слова «nutty». Проблема в том, что значений у слова больше, чем одно, и в этом предложении подразумеваются по крайней мере два из них =).

 
izmail, 2007-07-25 11:45:

См. ниже.

Есть такие идиомы, которые невозможно перевести близко к тексту. Приходится их заменять устойчивыми образами из нашего языка и культурного наследия.

Я выбрал известную басню про жемчужное зерно в навозной куче.

Хотя боюсь, что она теперь уже малоизвестная, особенно для аудитории рунета :(

 
izmail, 2007-07-25 01:56:

А еще я бы перевел название этой главы так вот: «Альбус Дамблдор: жить по лжи» :)

Но не мое дело указывать штатному переводчику, что и как :-))

 
Лунатик, 2007-07-25 05:37:

Жить по лжи не меньший бред,чем ореховое дерьмо.Жизнь и ложь чем мешают?

Главу причешем красивенько)

 
Atreides, 2007-08-01 14:39:

Life and Lies в оригинале были созвучны, поэтому и появился «Жить по лжи», как я понимаю. Только может другой союз здесь использовать - «Жизнь во лжи» или как-то так..

 
Лунатик, 2007-07-25 05:54:

сложно выкрутиться с этими натти….

 
Лунатик, 2007-07-25 06:18:

http://lingvo.yandex.ru/en?text=nutty&lang=en&search_type=lingvo&st_translate=1

вот варианты)

 
izmail, 2007-07-25 08:49:

1.Ну, это я таким макаром изящно лягнул Солжа :)

2. Стало быть, редактор - это такая разновидность переводчика, который подчищает дерьмо за андроидами? Не перестаю удивляться чудесам природы ;)

3. Ну, раз в самом деле такая грандиозная проблема, то на тебе рабочую версию.

«in Enid Smeek's slightly earthier phrase, «She's nutty as squirrel
poo.»

«Enid Smeek выразился еще грубее: «В навозной куче больше жемчуга, чем крупиц разума у ней в черепушке».»

Я бы, по крайней мере, начал рыть отсюда ;)
Если бы мне досталась эта глава.

Но ведь это не так.
Да и не было так.
И не дай господь, чтобы было так ;)


 
pushist1y, 2007-07-25 12:13:

ну раз уж мы решили в этот раз работать в две стадии, а не в три, как в прошлый, то да, на редактора накладываются дополнительные обязанности. Редактор теперь не только редактор, но и бета =)

 
Atreides, 2007-08-01 14:34:
"чистые, разноцветные небеса" 

colorless - бесцветные

 
Atreides, 2007-08-01 14:35:
"на той халатности, по которой он потерял палочку" 

calamity - катастрофа, беда, трагедия.
То есть, например: «Трагедия от потери(поломки) палочки обострила все его чувства до предела.»
Или «Все чувства были обострены »

 
Atreides, 2007-08-02 12:47:
"Это должно быть самое великое таинство" 

treasure - в данном случае это «ценность» или «подарок»

"Она не чувствовала как палочка вертелась как стрелка компаса и стреляла золотым пламенем, как враг" 

Это упоминание о случае из «Семи Поттеров». Я бы перевел так: «Она не знала как это - чувствовать, что палочка, словно стрелка компаса, находит врагов и стреляет в них золотым пламенем.»

"Дамблдор наказал идти ощупью" 

Не наказал, а «бросил их самих и беспомощных бороться с такими ужасами, что и во сне не снились,»

"В добавок он потерял фотографию," 

Фотографию вора

 
Atreides, 2007-08-02 13:43:

словно он собирался послать в нее проклятие.
она боялась, что Гарри, перенервничав, кинет в неё заклинание её же палочкой

и еще что-то большое. 

еще что-то объёмное она держала под мышкой (т.к. обе руки были заняты уже)

потому что не хотел причинять ей боль. 

потому что не хотел её обижать, задевать её чувства, самолюбие, ссориться,… (это если бы он про Рона упомянул, тогда да..)

положила её ему на колени – «Правда и ложь об Альбусе Дамблдоре». 

вообще там ещё было упомянуто что это был новенький экземпляр

Эта записка выпала из нее, 

торчала из неё (как закладка)

Вот копия книги, надеюсь тебе понравиться. 

Во-первых, вряд ли Рита использовала ксерокс, так что это экземпляр книги (автору полагается несколько авторских экземпляров). Во-вторых, понравиться - без мягкого знака. Рита сама не заботилась чтобы понравиться Батильде, а сказала это о книге (третье лицо).

Пата 

точнее - Рита, на фотках плохо видно.

experience точнее переводить как испытал. Для 'почувствовать' обычно используют feel, sence и т.д.

Теперь он может узнать всё то, о чём Дамблдор не думал, и что еще хуже, хотел ли он этого или нет, не говорил Гарри. 

Гарри злился, что Дамблдор не посчитал нужным посвятить его во многие вещи; и теперь, хотел он того или нет, Гарри всё узнает.

Она знала, что его гнев должен отразиться на лице.  

Это он, Гарри, знал, что его злость была написана на лице (по риторическому вопросу Гермионы)

я думаю, это был несчастный случай 

«я знаю - это был несчастный случай» - Гарри признал это, теперь, когда волна отчаяния немного спала.

Гарри пытался вернуть ее печальную улыбку 

он попытался изобразить жалкое подобие улыбки - утешить Гермиону.

одну, которою 

которую

статный компаньон 

товарищ, знакомый

Ну и т.д., короче для беты тут рай просто :)))

 
Apprehension, 2007-08-21 14:07:

По просьбе Змейки начинаю переводить главу заново.

 
 
hp7/ch18.txt · Последние изменения: 2007-09-05 00:00 (внешнее изменение)
 
Recent changes RSS feed Creative Commons License Donate Powered by PHP Valid XHTML 1.0 Valid CSS Driven by DokuWiki