The Wedding

Переводчик: izmail Редактор: just Tonks

Назавтра в три часа пополудни Гарри, Рон, Фред и Джордж прохаживались рядом с большим белым шатром в саду, ожидая прибытия свадебных гостей. Гарри, зарядившись изрядной порцией Polyjuice Potion, теперь представлял собой рыжего паренька-маггла из соседней деревни, Ottery St. Catchpole. Волосы его двойника Фред заполучил накануне, применив заклинание Summoning Charm. Было решено, что Гарри проведет весь день в качестве «кузена Барни» и совершенно затеряется в многочисленной толпе родичей семейства Уизли.

У каждого при себе был план размещения гостей, чтобы проводить их на свои места. Часом раньше прибыли официанты в белых куртках и музыканты в раззолоченных костюмах, и все эти маги пока расположились в сторонке под деревом. Гарри было видно, как струйки табачного дыма собирались над ними в сплошное сизое облачко. У Гарри за спиной откинутый полог шатра открывал взгляду ряды и ряды легких золоченых стульев, расставленных по обе стороны от длинной ковровой дорожки пурпурного цвета. Сам шатер покоился на шестах, увитых белыми и золотыми цветами. Над тем самым местом, где Билла и Флёр вскоре должны были объявить мужем и женой, Фред с Джорджем прикрепили огромную гирлянду золотистых воздушных шариков. А снаружи над высокой травой и изгородью из кустарника порхали бабочки и лениво жужжали пчелы. Гарри было сложно наслаждаться жизнью. Тот юный маггл, внешность которого он позаимствовал, оказался чуточку толще, чем сам Гарри, и теперь - в летний день на самом солнцепеке - ему было тесно и жарко в своей мантии.

- Вот когда я женюсь, - заявил Фред, оттягивая узкий воротник, - то не стану возиться со всякой такой ерундой. Все оденутся, как кому нравится, а на маму - до самого конца церемонии - я напущу чары Body Bird Curse.

- Ну, сегодня с утра она себя вела еще относительно тихо, - отозвался Джордж. - Чуточку покричала насчет того, что Перси так и не явился, да не больно он кому и нужен. Ах ты, подтянись, ребята, начинается!

На дальнем краю двора прямо из воздуха стали возникать фигуры людей в ярких нарядах. За несколько минут собралась длинная вереница гостей, которая зазмеилась к шатру через сад. Шляпы волшебниц украшали экзотические цветы и зачарованные птицы, а многие маги щеголяли сверкающими драгоценными камнями в галстучных булавках. Чем ближе подходили гости, тем слышнее делался гомон возбужденной толпы, заглушая жужжание пчел в траве.

- Отличненько, – смотри-ка, это не наши кузины-вилы? – Джордж разглядывал приглашенных, вытянув шею. - Им будет нужна моя помощь, уроженки континента слабо разбираются в английских обычаях…

- Сбавьте обороты, Ваше Единоушество, - откликнулся Фред и, проскользнув мимо группы немолодых волшебниц во главе процессии, он обратился к парочке прелестных юных француженок:

- Извините… Пермете муа вас ассисте?

Те захихикали и позволили составить им компанию.

Волшебницы, возглавлявшие шествие гостей, достались Джорджу, Рон повел за собой Перкинса, старинного приятеля мистера Уизли по Министерству, а Гарри выпало опекать чету пожилых супругов, явно туговатых на ухо.

- Приветик! - услышал он знакомый голос, едва снова выбрался из шатра. Следующими в очереди стояли Люпин и Тонкс, обернувшаяся по случаю торжества блондинкой. - Артур нам сказал, что такой кудрявенький - это ты. И извини за вчерашнее, - продолжала она шепотом, пока Гарри пробирался между рядами, показывая им дорогу. - Тогда в музее эти министерские так окрысились на оборотней, вот мы и решили, что наше присутствие не добавит тебе очков.

- Ясно, конечно, - отвечал Гарри, больше для Люпина, чем для Тонкс. Люпин мимолетно улыбнулся ему, но когда они садились на свои места, Гарри заметил, что лицо Люпина вновь сделалось каким-то несчастным. Он не понимал, в чем дело, однако не было времени вдаваться в тонкости. А Хагрид попал в очередную переделку. Не разобравшись, куда его направил Фред, он вместо специально подготовленного для него в заднем ряду сиденья, магическим образом расширенного и укрепленного, попытался притулиться на обычные стулья, и теперь сразу пять из них представляли собой груду позолоченных щепок.

Покуда мистер Уизли спешно возвращал их в первоначальное состояние, а Хагрид громогласно извинялся перед каждым встречным-поперечным, Гарри поспешил обратно ко входу в шатер. Там он увидел Рона и напротив него незнакомого волшебника, выглядящего в высшей степени необычно. Помимо того, что он слегка косил, а спутанные волосы, более всего напоминающие сахарную вату, свисали до самых плеч, на голове его красовалась шапочка с кисточкой, болтавшейся рядом с кончиком носа. Мантия отливала яично-желтым цветом, который нестерпимо резал глаза, а на шее блестела золотая цепочка со странным амулетом, похожим на треугольное око.

- Я Ксенофилий Лавгуд, - представился он, протягивая руку Гарри. - Мы с дочерью живем по ту сторону холма, и милейшие Уизли пригласили нас к себе по-соседски. Вы ведь знакомы с моей Луной? - спросил он Рона.

- Да, - подтвердил Рон. - А разве она не с вами?

- Она задержалась в этом очаровательном саду поболтать с гномами, у вас тут дивные, просто дивные сорняки. Очень немногие из волшебников в наше время понимают, сколько всего можно узнать, общаясь с этим мудрым народцем, или, выражаясь научным языком, с представителями семейства Gernumbli gardensi.

- Да… Вот отборная ругань – этого от них можно услышать выше крыши, - отозвался Рон, - но, по-моему, этого они нахватались от Фреда и Джорджа.

Он повел за собой в шатер компанию боевых колдунов, когда подбежала Луна.

- Привет, Гарри, - сказала она.

- Э… Меня зовут Барри, - смущенно выдавил Гарри.

- Что, даже имя поменял? - весело спросила она.

- Как ты меня узнала?

- Ну… по общему впечатлению, - произнесла она.

Луна, как и ее отец, была в ярко-желтой мантии – под цвет здоровенного подсолнуха, заколотого в волосы. Стоило только притерпеться к ее излишне солнечному наряду, как он показался почти привлекательным. Спасибо еще, что в ушах не висели сережки-редиски.



Ксенофилий, всецело увлеченный беседой со знакомым волшебником, не прислушивался к разговору Луны и Гарри. Пожелав собеседнику всего хорошего, он обернулся к дочери, которая протянула палец и сказала:

- Пап, смотри, один гном меня все-таки куснул.

- Какая удача! Гномья слюна оказывает сильнейшее магическое воздействие, - обрадовался мистер Лавгуд, разглядывая красные пятнышки на ее пальце. - Луна, душа моя, если сегодня на тебя накатит некое непреодолимое желание - например, исполнить арию из оперы или продекламировать оду на языке морского народа, - не подавляй его! Быть может, это дар добрых Gernumblies?

Проходивший мимо Рон не удержался и громко фыркнул.

- Пусть Рон смеется, - невозмутимо заметила Луна, когда Гарри повел ее и Ксенофилия к их местам. - Но папа на самом деле занимался изучением магии Gernumbli.

- Неужели? - отозвался Гарри, который уже давно привык не удивляться своеобразным представлениям Луны и ее отца об окружающем мире. - Ты точно не хочешь чем-нибудь ранку обработать?

- Да нет, все в порядке, - сказала Луна, в своей обычной будто полусонной манере посасывая укушенный палец и оглядывая Гарри с ног до головы. - А ты неплохо смотришься. Я предлагала папе тоже надеть парадные мантии, но он считает, что на свадьбу лучше наряжаться в солнечные цвета, это, видишь ли, хорошая примета.

Она проследовала за своим отцом, и тут опять явился Рон под руку с цепко держащейся за него старухой-волшебницей. Длинный нос, набрякшие красные веки и кожаная розовая шляпа странным образом делали ее похожей на недовольного фламинго.

- …и ты так оброс, Рональд, я даже на какой-то миг приняла тебя за Джиневру. О, Мерлинова борода, во что это вырядился Ксенофилий Лавгуд? Вылитый омлет! А ты кто такой? - гаркнула она, обратив внимание на Гарри.

- Э-э, тетушка Мюриэль, это наш кузен Барни.

- Еще один Уизли. Вы плодитесь, как садовые гномы. А Гарри Поттер тоже здесь? Я хотела увидеться с ним. Я была уверена, что он твой друг, Рональд, или ты просто бахвалился?

- Нет, он не сумел приехать…

- Гм. Вернее, не захотел. А он не так глуп, как кажется, если судить только по фотографиям в газетах. А я вот наставляла невесту, как следует обращаться с моей диадемой, - выкрикнула она Гарри. - Работа гоблинских мастеров, знаете ли, и уже несколько веков принадлежит нашей семье. Она миловидная девочка, но все же - эти французы… Так, так, подбери для меня хорошее местечко, Рональд, мне все-таки сто семь лет. Негоже в моем возрасте слишком долго быть на ногах.

Рон послал Гарри выразительный взгляд и на некоторое время пропал из вида. Когда чуть позже они опять встретились, Гарри успел развести по местам еще с дюжину гостей. Теперь шатер был почти полон, и очередь у входа исчезла.

- Кошмарная старуха, эта Мюриэль, - сказал Рон, утирая лоб рукавом. - Когда-то она приезжала к нам на каждое Рождество, но потом, слава богу, обиделась на Фреда и Джорджа, те однажды за обедом ей под стул Dungbomb подсунули. Папа то и дело говорит, что она вычеркнет их из своего завещания. Будто им не все равно, они скоро разбогатеют еще похлеще, чем любой из нашей родни, вон сразу как взялись… Ух ты! - оборвал он себя и часто заморгал, заметив запыхавшуюся Гермиону. - Отлично выглядишь!

- Тебя это так удивляет? - парировала Гермиона и улыбнулась. На ней было воздушное платье цвета сирени и в тон к нему туфли на высоких каблучках; а блестящие волосы были собраны в гладкую прическу. - А у твоей двоюродной бабушки Мюриэль другое мнение. Мы с ней столкнулись наверху, она вручала Флёр свою диадему. Покосилась на меня и процедила: «Боже, это дитя магглов?», а потом еще: «Скверная осанка и тощие лодыжки».

- Она со всеми такая, не только с тобой, - промямлил Рон.

- Это вы про Мюриэль? - осведомился Джордж, выходя из шатра вместе с Фредом. - Ага, только что она сообщила, что уши у меня какие-то разнобокие. Ну не крыса? Эх, кабы старый дядя Билиус был жив; на свадьбах он всегда откалывал что-нибудь особенное.

- Это тот, который увидел Грима и умер сутки спустя? - спросила Гермиона.

- Ну, в общем да, под конец он стал малость того, - признался Джордж.

- Но до того, как совсем спятил, он был душой любой компании, - продолжил Фред. - Бывало, вылакает полную бутылку firewhisky, выскочит на середину зала, приподнимет этак сзади свою мантию - и ну выпускать букеты цветов из…

- Вот ведь очаровашка! - отозвалась Гермиона, а Гарри зашелся от хохота.

- Но никогда не был женат. И почему - непонятно, - вставил Рон.

- И в самом деле - почему? - протянула Гермиона.

Теперь все они хохотали так громко, что не заметили, как прибыл опоздавший гость, темноволосый молодой человек с большим хищным носом и черными густыми бровями. Он сам привлек их внимание, протянув Рону листок с приглашением, и проговорил, обращаясь к Гермионе:

- Вы пр-рекр-расны!

- Виктор! - воскликнула она и уронила маленькую, расшитую бисером сумочку, причем та глухо ударилась о землю с неожиданной для своих размеров силой. Покраснев, Гермиона нагнулась за ней, и только потом затараторила:

- Я не знала, что вы… Ох! Как приятно… Как вы поживаете?

        

Уши Рона снова заполыхали. Он чуть ли не носом уткнулся в приглашение Крума, будто не веря написанному, а потом спросил чуточку более громко, чем следовало бы:

- А чего это вы приехали?

- Меня пр-ригласила Флёр-р! - ответил Крум, вздымая густые брови.

У Гарри не было причин недолюбливать Крума, поэтому он пожал ему руку и пригласил внутрь, понимая, что чем дальше он его уведет от Рона, тем лучше.

- Ваш др-руг не р-рад меня видеть, - сказал Крум, следом за Гарри в переполненном шатре пробираясь к своему месту. - Или он ваш р-родственник? - прибавил он, бросив взгляд на рыжие кудри.

- Двоюродный брат, - пробормотал Гарри, но Крум, по-видимому, уже не слушал. Его персона вызвала оживление среди присутствующих, особенное волнение охватило кузин-вил и не мудрено, ведь он был чемпионом по квиддичу. Пока гости привставали и вытягивали шеи в надежде рассмотреть его хорошенько, Рон, Гермиона, Фред и Джордж торопливо прошли по красной дорожке.

- Пора бы и нам присесть, - Фред подмигнул Гарри, - не то попадем жениху под горячую ногу!

Гарри, Рон и Гермиона заняли места во втором ряду, а Фред и Джордж - прямо перед ними. Все еще горели румянцем щеки Гермионы, и уши Рона пылали им под стать. Чуть погодя он прошипел:

- Ты видел, какую он бородёнку отпустил уродскую?

В ответ Гарри пробурчал что-то невразумительное.

Внутри становилось все более душно, и словно накапливалось беспокойное волнение, на общем фоне неразборчивого гомона изредка прорывались случайные всплески смеха. Мистер и миссис Уизли медленно шли вдоль дорожки, улыбаясь и кивая налево и направо. Новая мантия миссис Уизли имела аметистовый оттенок, такого же цвета была и ее шляпа.

В следующее мгновение появились Билл и Чарли, оба при параде, с большими белыми розами в петлицах; Фред восхищенно присвистнул, а кузины-вилы приглушенно захихикали. Но гул голосов затих, как только из скопища золотистых воздушных шариков – по крайней мере, так казалось, – зазвучала музыка..

- О-о-о, - протянула Гермиона, разворачиваясь всем телом, чтобы обернуться ко входу в шатер.

Над собранием магов и волшебниц пронесся единодушный вздох восхищения, едва Флёр и мсье Делакур ступили на ковровую дорожку между рядами. Мсье Делакур широко улыбался и даже шел, можно сказать, вприпрыжку, а Флёр скользила в своем длинном белом, очень простом платье, будто окутанная ярким серебристым мерцанием. Обычно ее красота затмевала всех вокруг, но сегодня она словно делилась ею с теми, на кого падали ее сияющие отблески. Джинни и Габриэль, обе в нарядах из золотой парчи, рядом с ней выглядели еще более очаровательными, а стоило Флёр приблизиться к Биллу, и шрамы, полученные им в схватке с Fenrir Greyback, тоже как бы разгладились в волшебном сиянии.

        

- Дамы и господа! - эти слова были произнесены несколько нараспев, и Гарри с легким удивлением заметил перед Биллом и Флёр того же невысокого волшебника с хохолком на голове, который распоряжался на похоронах Дамблдора. - Мы собрались сегодня здесь на торжество соединения двух влюбленных душ…

- Что ж, моя диадема произвела должный эффект, - послышался пронзительный шепот тетушки Мюриэль. - Да, а у Джиневры платье явно длинновато.

Джинни с улыбкой оглянулась, подмигнула Гарри и быстро повернулась обратно. Мысли Гарри устремились в прошлое, в те вечера, которые они проводили вдвоем с Джинни в сокровенных закоулках школьного парка. Те незапамятные вечера всегда казались ему слишком прекрасными, какими-то выдуманными, словно они крали час за часом блаженство из чьей-то чужой жизни, жизни нормального человека, на лбу у которого не было шрама в виде изломанной молнии…

- Уильям Артур, берешь ли ты Флёр Изабель…

Миссис Уизли и мадам Делакур в первом ряду тихонько всхлипывали в кружевные платочки. Трубные звуки с задних рядов возвестили всем, что и Хагрид вооружился одним из своих носовых платков, величиной с добрую скатерть. Гермиона обернулась к Гарри и с улыбкой посмотрела на него; в глазах ее тоже дрожали слезинки.

- …и соединяю вас на всю жизнь узами брака!

Маг с хохолком взмахнул волшебной палочкой над головами Билла и Флёр, и их осыпал поток серебряных звездочек, – а когда они прильнули друг к другу, звездочки закружились вокруг них по спирали. Фред и Джордж поочередно хлопнули в ладоши, и, повинуясь сигналу, золотистые воздушные шарики стали лопаться, выпуская наружу райских птичек и летучие золотые колокольчики. Нежный звон и веселый щебет вплелись в разноголосый шум.

- Дамы и господа! - воззвал маг-распорядитель. - Поднимитесь, прошу вас!

Все повиновались, тетушка Мюриэль сердито заворчала; он снова воздел волшебную палочку. Плавно взмыли освободившиеся стулья, и в то же время исчезли полотнища стен шатра, теперь он прикрывал гостей только сверху, поддерживаемый позолоченными шестами, а со всех сторон открывался чудесный вид на сад, залитый солнцем, и окружающие его зеленые холмы. Затем сверху невесомо обрушились струи словно бы расплавленного золота, которые мгновенно застыли в виде сверкающей и гладкой танцевальной площадки.

По сторонам возникали небольшие столы, застеленные белыми скатертями, стулья мягко, точно на крыльях, опускались на землю рядом с ними; и вот уже музыканты в раззолоченных своих костюмах заняли места на возвышении.

- Ловко! - одобрительно воскликнул Рон, когда официанты засновали туда и сюда с серебряными подносами, предлагая тыквенный сок, butterbeer и firewhisky, груды бутербродов и всевозможные пирожные.

- Нужно пойти их поздравить! - сказала Гермиона, становясь на цыпочки, чтобы различить Билла и Флёр среди толпы устремившихся к ним гостей.

- Еще сто раз успеем! - Рон пожал плечами и ухватил на лету с подноса сразу три кружки с butterbeer. Он протянул одну из них Гарри. - Гермиона, нам бы столик выбрать… Нет! Где угодно, только не рядом с Мюриэль!..

Рон зашагал напрямик через пустой танцпол, зорко поглядывая влево и вправо. Гарри подумал, что он опасается наткнуться на Крума… Но когда они оказались на той стороне, большинство столиков уже были заняты; оставался только тот, за которым в одиночестве сидела Луна.

- Ничего, если мы к тебе подсядем? - спросил Рон.

- Да, конечно, - радостно отозвалась она. - Папа вручает Билл и Флёр наш подарок.

- Небось, такая куча Gurdyroots, чтоб на всю жизнь хватило? - прищурился Рон.

Гермиона нацелилась было лягнуть его под столом, но промахнулась и заехала по ноге Гарри. У того слезы навернулись на глаза, и он пропустил следующие несколько секунд разговора.

Оркестр начал играть, первыми на танцплощадку под общие аплодисменты вышли Билл и Флёр; выждав немного, мистер Уизли пригласил на танец мадам Делакур, за ними последовали миссис Уизли и отец Флёр.

- Мне нравится эта песня, - сказала Луна, раскачиваясь в такт мелодии, а потом она поднялась, неторопливо прошествовала на танцевальную площадку и там сама по себе принялась кружиться на одном месте, прикрыв глаза и плавно двигая руками в темпе вальса.

- Она просто чудо! - восхищенно пробормотал Рон. - Что бы ни происходило, ей все всегда по душе!

Но тут же улыбку словно стерли с его лица: на незанятый стул Луны быстро опустился Виктор Крум. Гермиона была приятно удивлена, однако на сей раз Крум обошелся без комплиментов в ее адрес. Он хмуро спросил:

- Кто вон тот человечек в желтом?

- Его зовут Ксенофилий Лавгуд, и он отец нашей подруги, - отрезал Рон, и явно враждебный тон его давал понять, что, несмотря на явную провокацию, никто из них не поддержит издевки над Ксенофилием.

- Потанцуем? - неожиданно обратился он к Гермионе.

Его предложение застало ее врасплох, но тут же она кивнула и поднялась. Вскоре они затерялись среди массы танцующих.

- Ага, значит тепер-рь они вместе? - на миг отвлекся от своих мыслей Крум.

- Ну да - вроде того, - отозвался Гарри.

- А кто ты? - спросил Крум.

- Барни Уизли.

Они обменялись рукопожатием.

- Слушай, Бар-рни, ты хор-рошо знаешь этого Лавгуда?

- Да нет, мы познакомились только сегодня. А что?

Крум с ненавистью уставился поверх своего бокала на Ксенофилия, который по ту сторону от танцплощадки оживленно беседовал с несколькими боевыми колдунами.

- А то! - сказал Крум. - Если б только он не был пр-риглашен на свадьбу Флёр-р, я бы его тут же и сейчас же отучил р-расхаживать с этой мер-рзкой штукой на гр-руди!

- Штукой? - удивился Гарри, тоже посмотрев на Ксенофилия. На его груди посверкивало странное треугольное око. - А что такое с этой штукой?

- Гриндельвальд. Это символ Гриндельвальда.

- Grindelvald… Темный маг, которого победил Дамблдора?

- Так точно.

Желваки у Крума так и заходили, будто он в ярости сжимал зубы, – потом он заговорил:

- Гриндельвальд погубил многих людей, а среди пр-рочих и моего деда. Конечно, в вашей стр-ране он не обладал большой властью, говор-рили, что он стр-рашится Дамблдора, и, видно, так оно и было, если вспомнить, как он кончил. Но это, - он ткнул в сторону Ксенофилия, - это был его символ, я его ср-разу узнал: Гриндельвальд выр-резал его на стене в Дурмштранге, когда еще только там учился. А тепер-рь всякие идиоты р-рисуют его в книжках и выставляют напоказ, хотят пр-роизвести впечатление. И пр-роизводят, пока кто-нибудь, р-родные котор-рого постр-радали от Гриндельвальда, не р-растолкует им, что к чему и почем.

Крум угрожающе хрустнул пальцами и метнул злобный взгляд на Ксенофилия. Гарри ошарашенно молчал. Казалось просто невероятным, чтобы отец Луны был приверженцем Темных Сил. К тому же никто из присутствующих, по-видимому, не распознал тайный смысл треугольного символа, напоминающего спинной плавник акулы.

- А ты… ну… ты уверен, что это именно знак Гриндельвальда?

- Абсолютно увер-рен! - холодно произнес Крум. - За несколько лет я на него насмотр-релся. Я знаю, что говор-рю.

- Ну, а если… - протянул Гарри. - Если Ксенофилий просто-напросто не в курсе, что это за символ такой? Эти Лавгуды… они такие странные. Он вполне был способен отыскать его где-нибудь и вообразить, что это… ну - поперечный срез черепа Crumple-Horned Snorkack или еще что-нибудь в этом роде.

- Какой такой попер-речный ср-рез?

- Да какая разница! Просто, возможно, он и его дочка по выходным рыщут по окрестностям и могли случайно…

Гарри понял, что объяснять странности поведения Луны и ее отца человеку со стороны – дело заведомо безнадежное.

- А вон и она, - сказал он, показывая на Луну, которая по-прежнему танцевала сама с собой, размахивая руками вокруг головы так, будто отгоняла мошек.

- Что это с ней? - удивился Крум.

- Может, хочет отделаться от Wrackspurt? - ответил Гарри, - по крайней мере, очень похоже на то.

Крум, видимо, решил, что Гарри над ним подсмеивается. Он извлек из своей мантии волшебную палочку и с неявной угрозой побарабанил ею по ноге; с палочки сорвались мелкие искры.

- Грегорович! - громко проговорил Гарри, Крум вздрогнул, но Гарри уже было не до него; при виде волшебной палочки Крума он вспомнил, как Олливандер внимательно изучал ее перед началом Triwizard Tournament

- Ну и что же? - подозрительно отозвался Крум.

- Это мастер волшебных палочек!

- Мне это известно, - сообщил Крум.

- Он сделал и твою палочку! Вот почему я подумал… Квиддитч…

Крум мрачнел все больше и больше.

- Откуда ты знаешь, что Гр-регор-рович сделал мою волшебную палочку?

- Ну… прочитал где-то, наверное, - выдавил Гарри. - В журнале для фанатов.

Он выдумывал на ходу, но Крум заметно успокоился.

- Не помню, чтобы я р-рассказывал фанатам пр-ро мою палочку, - сказал он задумчиво.

- Так… это… а где теперь Грегорович?

Крум удивился вопросу.

- Он отошел от дел несколько лет назад. У меня одна из его последних волшебных палочек. Они считаются самыми лучшими, хотя я, конечно, знаю, что вы, бр-ритты, пр-редпочитаете палочки Олливандера.

Гарри не отвечал. Он притворился, будто следит за танцующими парами, как и Крум, но на самом деле он лихорадочно соображал. Значит, Волдеморту срочно понадобился самый лучший мастер волшебных палочек, и Гарри незачем было ломать голову над причиной такой спешки. Достаточно было вспомнить, что случилось в ту ночь, когда Волдеморт напал на него в небе. Палочка Гарри из остролиста и пера феникса одолела и уничтожила палочку противника, причем таким образом, который не мог ни предугадать, ни объяснить сам Олливандер. Возможно, Грегорович знает, в чем дело? Неужели он и вправду более опытный мастер, чем Олливандер, не ведомы ли ему такие тайны волшебных палочек, которые Олливандер не превзошел?

- Милая девочка, - сказал Крум, возвращая Гарри на твердую землю. Он показывал на Джинни, которая теперь танцевала рядом с Луной. - Тоже твоя р-родственница?

- Ну да, - со внезапным раздражением ответил Гарри. - Но она кое с кем встречается. Страшно ревнивый тип. Настоящий громила. Не завидую тебе, если он что-то вобьет себе в голову по твоему поводу.

Крум недовольно фыркнул.

- Какого чер-рта, - пожаловался он, осушая свой бокал и поднимаясь из-за стола, - быть чемпионом мира по квиддичу, если самые клевые девчонки уже р-разобр-раны?

Он размашисто зашагал прочь.

Гарри тоже снялся с места, подхватил бутерброд с подноса у проходившего мимо официанта и двинулся вокруг танцевальной площадки, запруженной людьми. Ему хотелось отыскать Рона и потолковать с ним о Грегоровиче, но они с Гермионой все еще танцевали в самой гуще толпы. Гарри прислонился к одному из шестов, поддерживавших шатер, и следил глазами за Джинни, которую теперь пригласил на танец Ли Джордан, приятель близнецов. Он изо всех сил старался подавить чувство обиды и опустошенности, охватывавшее его при мысли об обещании, которое он дал Рону.

Гарри никогда раньше не бывал на свадьбах ни у магов, ни у магглов, так что ему было трудно судить и сравнивать, однако навряд ли у магглов можно увидеть огромный свадебный пирог, увенчанный двумя фигурками фениксов, которые взлетают всякий раз, когда от него отрезают очередной кусок. Ночь вступала в свои права, и под шатер устремились мотыльки, привлеченные светом множества золотых фонариков. Фонарики висели в воздухе неподвижно, в отличие от бутылок с шампанским, которые безостановочно плавали между гостями. Веселье становилось все более шумным и непринужденным. Фред и Джордж давно уже скрылись в темноте с той самой парочкой французских кузин Флёр; Чарли, Хагрид и какой-то низенький волшебник в шляпе с плоским верхом, как у Бастера Китона, хором распевали про героического Одо.

Гарри блуждал среди толпы, стараясь не наткнуться на одного из дядюшек Рона. Тот упился до того, что никак не мог сообразить, не сын ли ему Гарри. Вдруг он заметил старенького волшебника, который сидел за столом один-одинешенек. Пушистое облачко седых волос делало его похожим на одуванчик, хотя одуванчики и не носят траченные молью старые фески на голове. Лицо его было смутно знакомо Гарри; покопавшись в памяти, он узнал Эльфию Доджа, тоже члена Ордена Феникса. Именно он написал некролог Дамблдора, опубликованный в «Daily Prophet».

Гарри подошел к нему поближе.

- Разрешите присесть?

- Разумеется, разумеется, - отвечал Додж; голос у него был сиплый и тонкий.

- Мистер Додж, я - Гарри Поттер, - прошептал Гарри, наклонив голову.

- Мой дорогой мальчик! Артур говорил мне, что вы будете среди гостей, но скрытно… Как я рад, какая честь!

Трепещущей от нервного восторга рукой Додж налил шампанского в кубок для Гарри.

- Я хотел написать вам, - шептал он, - после того, как Дамблдор… такой удар… и для вас тоже, я уверен…

Крошечные глазки Доджа внезапно заволоклись слезами.

- Я видел вашу статью о нем в «Daily Prophet», - начал Гарри. - Я не думал, что вы были так близко знакомы с профессором Дамблдором.

- И никто не подозревал об этом, - отозвался Додж, осторожно прикладывая к глазам салфетку. - Конечно, я знал его дольше всех, не считая, конечно, Аберфорта… впрочем, похоже, что Аберфорта никто и никогда не принимал в расчет.

- Так вот, о «Daily Prophet»… Скажите, мистер Додж, а вы видели там…

- О, мальчик мой, прошу вас, зовите меня просто Эльфия.

- Эльфия, вы читали интервью, в котором Рита Скитер много чего наговорила о Dumbledore?

Лицо Doge побагровело от ярости.

- Конечно, Гарри, я его видел. Эта женщина, вернее, этот стервятник в женском обличье, она так настырно напрашивалась на разговор со мной, что я не выдержал, сорвался на грубость, обозвал ее, стыдно сказать, старой назойливой калошей, и в результате она теперь распускает слухи, будто я выжил из ума.

- И в этом интервью, - продолжал Гарри, - Рита Скитер намекает, что якобы профессор Dumbledore Дамблдор в юности изучал Dark Arts.

- Это грязная ложь! – мгновенно вскинулся Додж. - Ни словечка правды, Гарри! И да не осквернит ничто светлый образ Альбуса Дамблдора, каким он остается в нашей памяти!

Гарри всматривался в серьезное, расстроенное лицо Доджа: тот скорее разочаровал его, чем убедил. Неужели Додж и в самом деле считает, что Гарри может предпочесть слепую веру точному знанию? Неужели Додж не понимает, как важно для Гарри узнать все до последней мелочи?

Возможно, Додж угадал, каково Гарри, и взволнованно затараторил:

- Поймите, Гарри, Рита Скитер - отвратительная…

Но его перебило чье-то визгливое квохтанье:

- Рита Скитер? Обожаю! Читаю все ее вещи!

Гарри и Doge разом взглянули вверх. Перед их столом остановилась тетушка Мюриэль с бокалом шампанского в руке. Над ее прической колыхался султан из перьев.

- Недавно она написала книгу про Дамблдора!

- Здравствуй, Мюриэль, - произнес Додж, - Да, мы как раз обсуждали…

- Эй, ты! Дай мне твой стул! Мне все-таки уже сто семь лет!

Какой-то рыжеволосый родич Уизли смутился и поспешно вскочил на ноги, а тетушка Мюриэль с неожиданной силой схватила стул и уселась, втиснувшись между Доджем и Гарри.

- Это снова ты, Барри, или как там тебя,… - бросила она Гарри. - Эльфия, так что ты там говорил о Рите Скитер? Ты слышал, она написала биографию Дамблдора? Страсть как хочется добыть эту ее книжку! Если не забуду, непременно сделаю заказ у «Flourish and Blotts»!

Додж напустил на себя серьезный и неприступный вид, но это не произвело никакого впечатления на тетушку Мюриэль – та осушила свой бокал до дна и щелкнула пальцами, чтобы проходивший мимо официант наполнил его снова. Сделав еще один добрый глоток шампанского, она удовлетворенно рыгнула и продолжала:

- И что вы на меня уставились, как два обалдевших головастика!? Об Альбусе ходили весьма занятные слухи еще задолго до того, как он стал уважаемым, и непревзойденным, и таким сяким из себя разэтаким!

- Пустые домыслы, - вымолвил Додж, снова приобретая свекольный оттенок.

- А что ты еще можешь сказать, Эльфия? - прокудахтала тетушка Мюриэль,. - Я же помню, как ты в некрологе вился, как угорь, избегая острых углов и скользких мест.

- Очень жаль, что ты так думаешь, - еще более холодным тоном произнес Додж. - Уверяю тебя, что я писал от чистого сердца.

- Ой, да все знают, что ты боготворил Дамблдора. Могу поспорить, что ты так и будешь считать его святым, даже когда выплывет наружу история о том, как он обошелся со своей сестрой-сквибом!

- Мюриэль! - воскликнул Додж.

В груди у Гарри похолодело, но вовсе не от ледяного шампанского.

- О чем вы? - спросил он Мюриэль. - С чего вы взяли, что его сестра была сквибом? Я слышал, что она болела.

- Много ты чего слышал, Барри! - ответила тетушка Мюриэль, наслаждаясь его искренним интересом. - Хотя как ты вообще мог слышать что-нибудь? Все это происходило за многие годы еще до того, как тебя, голубчик, не было и в проекте. А самое главное - даже те из нас, кто жил тогда, не подозревали о том, что случилось на самом деле. Вот почему я жду и никак не дождусь узнать, что там раскопала Скитер! Дамблдор долго скрывал правду о своей сестре!

- Поклеп! - хрипло выкрикнул Додж. - Наглая ложь!

- Он никогда не говорил мне, что его сестра была сквибом, - вырвалось у Гарри, он даже не соображал, что говорит, – внутри до сих пор болела ледяная заноза.

- А с какой стати он должен был говорить об этом тебе? - визгливо осведомилась Мюриэль, откидываясь на спинку стула и пытаясь сфокусировать на Гарри нетвердый взгляд.

- Причина, по которой Альбус никогда не упоминал об Ариане, - начал было Эльфия звенящим от сдерживаемых чувств голосом, - как я уже и говорил, предельно проста. Его настолько потрясла ее смерть…

- А почему никто и никогда не видел ее, Эльфия? - прокудахтала Мюриэль. - Мало кто вообще подозревал о ее существовании, покуда из дома не вышла похоронная процессия! Где был добренький Альбус, пока Ариана томилась запертая в подвале? Блистал в Хогвартсе и даже не задумывался о том, что происходит у него в собственном доме.

- Вы говорите - запертая в подвале? - перебил ее Гарри. - Как это?

На Доджа было жалко смотреть. Тетушка Мюриэль хмыкнула и ответила:

- Мать Дамблдора была ужасная женщина, ужасная, в прямом смысле этого слова. Сама полукровка, хотя известно, что она всячески скрывала…

- Ей было абсолютно нечего скрывать! Кендра была замечательная женщина! - в отчаянии пролепетал Додж, однако тетушка Мюриэль даже головы не повернула в его сторону.

- … гордая и властная донельзя, как раз такой тип волшебницы, которая предпочла бы умереть, нежели родить сквиба…

- Ариана не была Squibсквибом! - выдохнул Додж.

- Говори, что угодно, Эльфия, но прежде объясни, почему в таком случае ее даже не послали в Хогвартс? - отозвалась тетушка Мюриэль. Она снова повернулась к Гарри. - В те времена частенько замалчивали появление в семье ребенка сквиба, однако до такой крайности, чтобы практически заточить малютку в доме и даже не заикаться о ее существовании…

- Повторяю, это ложь! - бубнил Додж, но тетушка Мюриэль неслась вперед на всех парах, по-прежнему обращаясь только к Гарри.

- Принято было отдавать сквибов в школы магглов, чтобы впоследствии им было проще жить в обществе обычных людей… гораздо более разумный обычай, чем бесплодные попытки подыскать им местечко в мире магов. У нас они навсегда обречены оставаться существами второго сорта. Однако не такова была Кендра Дамблдор, чтобы позволить своей дочери посещать школу магглов…

- У Арианы было хрупкое здоровье! - будто ухватился за новую соломинку Додж. - Она всегда была такая слабенькая, что…

- … что не могла даже на минуту покинуть дом? - вскинулась Мюриэль. - Почему же тогда ее ни разу не показали ни одному из Целителей? Почему ее не возили в лечебницу святого Мунго?

- Ну, Мюриэль, как ты можешь утверждать с такой уверенностью утверждать…

- Да будет тебе известно, Эльфия, что мой кузен Ланселот в то время как раз был штатным Целителем в лечебнице святого Мунго, и он рассказал нам по секрету, что Ариана никогда у них не наблюдалась. Ланселот считал это обстоятельство в высшей мере подозрительным!

Додж, казалось, вот-вот разрыдается. Тетушка Мюриэль откровенно упивалась ситуацией. Она щелкнула пальцами, снова подзывая официанта с шампанским. Гарри с застывшим лицом вспоминал, как когда-то Дёрсли держали его взаперти, помыкали им, никуда не выпускали только из-за того, что он был волшебником. Неужели сестра Дамблдора испытала все это на себе, потому что, напротив, не обладала магическими способностями? И мог ли в самом деле Дамблдор оставить ее наедине с ее участью, в то время как сам он отправился в Hogwarts развивать свои выдающиеся таланты?

- И если бы Кендра не умерла раньше нее, - заключила Мюриэль,. - я бы решила, что именно она разделалась с Арианой…

- Мюриэль, как ты можешь! - простонал Додж. - Чтобы мать погубила свое дитя? Подумай, о чем ты говоришь!

- А почему бы и нет, если эта мать в течение долгих лет держала родную дочь взаперти, как в тюрьме? - пожала плечами тетушка Мюриэль. - Но не о чем тут спорить, ведь Кендра умерла прежде Арианы, и никто так и не узнал, от чего…

- Хотя, впрочем, как раз Ариана и могла наброситься на Кендру и убить ее, пытаясь вырваться на волю, - протянула она задумчиво. - Можешь вертеть головой, сколько угодно, Эльфия. Ты же был на похоронах Арианы?

- Конечно, был, - ответил Додж. Губы его дрожали, - И я не могу припомнить более трогательного и душераздирающего зрелища. Альбус выглядел так, будто сердце его разбилось навсегда…

- В тот день у него было разбито не только сердце. Ведь это Аберфорт свернул Альбусу нос в самый разгар церемонии?

Если Додж до сих пор и имел подавленный вид, то теперь его состояние просто невозможно было описать. Мюриэль сразила его наповал. Она торжествующе закудахтала и так жадно припала к бокалу с шампанским, что оно потекло по подбородку.

- Да как ты?.. - каркнул Додж.

- Моя мать была коротко знакома со старой Батильдой Бэгшот, - с явным удовольствием продолжала тетушка Мюриэль. - Батильда сама рассказала ей, что произошло на похоронах, а я подслушивала под дверью. Они подрались прямо перед гробом! Если верить Батильде, Аберфорт закричал, что в смерти Арианы виноват один только Альбус, а потом съездил ему прямо по физиономии. Батильда видела, что Альбус даже не защищался, а это странно само по себе. В поединке Альбус и со связанными за спиной руками мог справиться с Аберфортом.

Мюриэль отпила еще шампанского. Казалось, что ее настолько же возбуждает смакование подробностей минувших сканладов, насколько они угнетали Доджа. Гарри не знал, о чем думать, чему верить. Он хотел добиться правды, но Додж был способен только на жалкое блеяние о том, как, дескать, сильно болела крошка Ариана. Гарри никак не мог поверить в то, что Дамблдор не желал пресечь такое злодейство в собственном доме, но эта история, несомненно, имела свои странные и темные стороны.

- И знаешь что еще? - добавила Мюриэль, опуская бокал и борясь с икотой. - Сдается мне, будто Батильда проболталась Рите Скитер. В том ее интервью, все эти намеки на какой-то важный источник информации в ближайшем окружении Дамблдора… Ей-богу, все сходится, она имела в виду именно историю Арианы!

- Батильда не пустила бы Риту Скитер и на порог! - шепнул Додж.

- Так это Батильда Бэгшот? - осенило Гарри. - Автор «Истории магии»?

Он вспомнил заглавие на обложке одного из его учебников, хотя надо признать, что этот предмет он изучал не слишком-то усердно.

- Да, - подтвердил Додж, цепляясь за этот вопрос, будто утопающий за соломинку. - Очень одаренная ученая леди. Старинная приятельница Альбуса.

- И недавно вконец выжила из ума, как мне говорили, - весело поддакнула тетушка Мюриэль.

- И даже если это правда, то тем более недостойно поведение Скитер, которая пользуется ее беспомощным состоянием, - заявил Додж. - И тем менее можно доверять всем рассказам Батильды!

- Ну, существуют же способы, с помощью которых можно оживлять забытые воспоминания, и я уверена, что все они известны Рите Скитер, - сказала тетушка Мюриэль. - Но даже если Батильда полностью свихнулась, то у нее наверняка остаются какие-то старые фотографии, да и письма тоже. Она многие годы приятельствовала с семейством Дамблдоров. Я считаю, что ради такой добычи вполне можно было совершить поездку в Годрикову лощину.

Гарри тут же поперхнулся сливочным пивом, которое он отхлебывал из кружки. Doge стучал его по спине, а Гарри задыхался и кашлял, глядя на тетушку Мюриэль сквозь выступившие слезы. Стоило ему прийти в себя и отдышаться, как он спросил:

- А разве Батильда Бэгшот живет в Годриковой лощине?

- Еще бы, с давних пор! Дамблдоры переехали туда сразу после того, как Персиваль попал в тюрьму, а она жила с ними по соседству.

- И Дамблдоры тоже жили в Годриковой лощине?

- Да, Барри, именно это я только что и сказала, - терпеливо повторила тетушка Мюриэль.

Гарри охватило чувство невероятной опустошенности. Никогда прежде, за все эти шесть лет, Дамблдор не говорил Гарри о том, что он тоже когда-то жил в Годриковой лощине и так же потерял там близких. Почему? И неужели возможно, что Лили и Джеймс погребены неподалеку от могил матери и сестры Дамблдора? И когда Дамблдор навещал эти дорогие ему сердцу могилы, не проходил ли он мимо могил Лили и Джеймс? И ни разу, ни разу он не сказал об этом Гарри… ему даже не пришло в голову, что…

Но отчего все это было настолько серьезно, Гарри не мог сейчас объяснить даже себе. Хотя он чувствовал, что молчание его учителя о том, что это место объединяет их в схожем горе, – что такое молчание для него равнозначно лжи и предательству. Он невидяще уставился в пространство прямо перед собой, и не замечал, что из толпы к нему направляется Гермиона, пока она не села на стул рядом с ним.

- Уморили меня эти танцы, - сказала она, тяжело дыша, освободила одну ногу от туфли и принялась растирать ступню. - Рон пошел еще за сливочным пивом. Странно, только что я видела, как Виктор отпрянул от отца Луны, похоже, что они из-за чего-то повздорили…

Всмотревшись в него, она понизила голос:

- Гарри, что с тобой?

Гарри не знал, с чего начать, однако в следующий момент все стало уже неважно. Нечто огромное бесплотно опускалось сквозь полотнище шатра в его центре. Среди танцующих пар, которые замерли от неожиданности кто где, не завершив начатые движения, грациозно приземлилось, испуская серебристое свечение, невесомое подобие рыси. Все взгляды устремились к нему. И тогда Патронус широко раскрыл пасть, и громко, гулко и неторопливо зазвучал голос Кингсли Шеклболта:

- Министерство пало. Скримгер мертв. Они идут.


 
hp7/ch8.txt · Последние изменения: 2007-09-21 00:00 (внешнее изменение)
 
Recent changes RSS feed Creative Commons License Donate Powered by PHP Valid XHTML 1.0 Valid CSS Driven by DokuWiki